Свекровь приехала в октябре. Муж сказал — мама, поживёт пока у нас, ей одной тяжело. Я кивнула. А что тут скажешь?
Галина Степановна человек основательный. Зашла, осмотрелась, а на второй день переставила мебель в гостиной — так лучше, говорит. На третий объясняла мне, как правильно варить суп. На четвёртый сказала, что я неправильно глажу рубашки Андрею.
Андрей всего этого просто не замечал.
Я молчала. Я вообще человек негромкий. Думала — полгода, не вечность. Потерплю.
Терпела. Улыбалась за столом, уступала на кухне, соглашалась когда не соглашалась.
В марте Галина Степановна засобиралась домой. Я помогла собрать чемодан, вызвала такси, обняла на прощание.
А потом зашла на кухню, позвонила подруге — и выговорила всё. Всё за полгода, одним выдохом. Без остановки.
Я не знала, что Андрей стоит в коридоре.
Он не вошёл. Просто стоял.
Я обернулась — и осеклась на полуслове. Телефон ещё был у уха.
— Андрей…
— Продолжай, — говорит. Тихо, без выражения.
Я положила трубку.
Мы смотрели друг на друга. Он в дверях, я у окна.
— Давно? — спрашивает.
— Что давно?
— Вот это всё. Давно копилось?
Я не стала делать вид что не понимаю.
— Полгода, — говорю. — С октября.
Он кивнул. Прошёл к столу, сел. Долго молчал — смотрел куда-то в сторону.
— Почему не говорила?
— Потому что она твоя мать.
— Она моя мать. А ты моя жена.
Я не ответила. Что тут ответишь.
Андрей встал, подошёл к окну. Постоял рядом.
— Я правда не замечал, — говорит. — Или не хотел замечать. Не знаю.
— Я знаю.
Он помолчал ещё.
— Она часто звонит тебе? После того как уехала?
Я удивилась вопросу.
— Нет. А что?
— Она мне позвонила вчера. Говорит — Ирочка такая молодец, так меня приняла, так заботилась. Говорит — ты её цени.
Я не нашлась что сказать.
— Она так сказала?
— Слово в слово.
Мы помолчали. За окном март, серый, мокрый. Галина Степановна уже в своём городе — наверное, разбирает чемодан и расставляет свои кастрюли по своим полкам.
— Андрей, — говорю. — Она не плохой человек.
— Я знаю.
— Просто тяжело.
— Я понял, — говорит. — Услышал.
Он обнял меня. Неловко, как он всегда обнимает — слегка боком, одной рукой. За двадцать лет я к этому привыкла.
— В следующий раз скажи мне, — говорит. — Не подруге. Мне.
— Скажу.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Мы ещё постояли у окна. Потом он пошёл ставить чайник. Я слышала как гремит на кухне — ищет где чашки. Галина Степановна переставила их в другой шкаф, он так и не запомнил куда.
Я зашла и показала.