Алексей Петрович Ильин был врачом от Бога. Так про него говорили в родном поселке.
Сорок лет он проработал в местной амбулатории. Он был и терапевтом, и педиатром, и хирургом, и психологом в одном лице. К нему шли днем и ночью, в жару и в лютую метель. Он садился в свой старенький «УАЗик» и ехал на вызов, даже если у него самого была температура.
Он никогда не брал конвертов. «Я зарплату получаю, — ворчал он, отмахиваясь от попыток всучить ему деньги. — Лучше детям фруктов купите».
Его жена умерла рано, детей у них не было. Вся жизнь Алексея Петровича состояла из чужих болезней, чужих радостей и стопки медицинских карт. Он помнил всех. Помнил, как лечил от воспаления легких маленького Ваську, который теперь стал здоровым детиной и работал дальнобойщиком. Помнил, как принимал сложные роды у Кати, чья дочка уже сама пошла в школу.
Для него они все были его детьми.
Но время не щадит никого, даже врачей. В семьдесят лет сердце Алексея Петровича дало сбой. Сначала появилась одышка, потом тяжесть в груди. А однажды утром он просто не смог встать с кровати.
Скорая увезла его в областной центр. Диагноз был неутешительным — требовалась сложная операция на клапанах сердца.
Лечащий врач, молодой кардиолог, прятал глаза, объясняя ситуацию:
— Алексей Петрович, вы же коллега, сами понимаете… Квоты на этот год закончились. Операция платная, и довольно дорогая. Импланты импортные. Нужно около миллиона рублей. И тянуть нельзя, максимум неделя.
Алексей Петрович молча кивнул. Миллион. Для него, сельского врача-пенсионера, это была астрономическая сумма. Все его сбережения составляли от силы тысяч двести — откладывал на черный день, да на похороны.
Он лежал на белой больничной койке, смотрел в потолок и думал о том, что его путь, видимо, подошел к концу. Ему не было страшно. Было только немного обидно, что он так и не успел дочитать книгу по кардиологии, которую купил месяц назад.
Он попросил медсестру принести ему телефон, чтобы позвонить соседке — попросить присмотреть за котом.
Вечером того же дня в поселке узнали о беде доктора Ильина.
А утром следующего дня в дверь его палаты робко постучали.
Алексей Петрович с трудом повернул голову. На пороге стоял тот самый Васька-дальнобойщик. В руках он нервно теребил кепку.
— Здравствуйте, Алексей Петрович, — прогудел он басом. — Вы это… не болейте. Мы тут узнали.
Он подошел к тумбочке, достал из кармана пухлый конверт и положил его рядом с кружкой.
— Это от нас с женой. Мы машину собирались менять, да поездит еще старушка. А вы нам нужны.
— Вася, ты что… — попытался приподняться старый врач, но Васька только отмахнулся.
— Даже не спорьте. Вы меня с того света вытащили, когда я в прорубь провалился. Должок за мной.
Он ушел, а через час пришла Катя. Та самая, чьи сложные роды Ильин принимал пятнадцать лет назад. Она принесла домашние пирожки и еще один конверт. Потом пришел директор местной школы. Потом — председатель колхоза.
К вечеру в палату заглянул лечащий врач. У него было очень странное выражение лица.
— Алексей Петрович, — сказал он, присаживаясь на край кровати. — Я не знаю, как это объяснить. В кассу больницы с самого утра идут переводы на ваше имя. С пометками «Для доктора Ильина», «За спасенную жизнь», «От семьи Ивановых».
Врач достал из кармана распечатку.
— Мы собрали нужную сумму. Даже больше, чем нужно. Хватит на лучшую реабилитацию. Операция назначена на завтра.
Алексей Петрович смотрел на молодого коллегу, и по его морщинистым щекам текли слезы. Он, который всю жизнь считал себя одиноким человеком, вдруг понял, что у него самая большая семья на свете.
Операция прошла успешно. Через месяц Алексей Петрович вернулся в родной поселок.
Его встречали всем миром. На площади перед амбулаторией собрались десятки людей. Они аплодировали, несли цветы и улыбались.
Старый врач стоял на крыльце, опираясь на палочку, и смотрел на эти родные лица. Он понял одну простую, но самую важную истину.
Добро не исчезает. Оно не растворяется в воздухе и не забывается. Оно работает как бумеранг. Ты запускаешь его в мир, не ожидая ничего взамен, просто потому, что не можешь иначе. А потом, когда тебе кажется, что всё кончено и надежды нет, этот бумеранг возвращается. И бьет точно в цель — прямо в сердце, заставляя его биться с новой силой.
И это лучшее лекарство от всех болезней.