Денису исполнялось тридцать лет ровно через два дня. В честь этого события он сидел на кухне своей идеальной, но пустой съемной квартиры в Москве, пил остывший кофе и смотрел в стену.
Жизнь сложилась так, как и планировалось: хорошая должность в IT-компании, стабильная зарплата, машина бизнес-класса. Но внутри почему-то было абсолютно пусто. Словно он играл в какую-то скучную видеоигру на автоматическом режиме.
От нечего делать он открыл новостной портал своего родного провинциального городка. Взгляд зацепился за заголовок: «Центральный парк закрыт на реконструкцию. На месте старой аллеи построят торговый центр. Вырубка деревьев начнется в этот понедельник».
Денис замер. Фотография к статье демонстрировала ту самую аллею, в конце которой рос огромный дуб с раздвоенным стволом.
Память мгновенно отбросила его на двадцать лет назад. Ему десять. Рядом сидит Машка с соседнего подъезда, с ободранными коленками и перепачканным землей носом. В руках у Дениса — ржавая жестяная коробка из-под датского печенья, обмотанная синей изолентой.
— Клянемся откопать, когда нам стукнет тридцать! — серьезно сказала тогда Машка, плюнув на ладонь и протянув ее Денису. — Клянусь! — ответил он, скрепляя договор.
Они не общались уже лет двенадцать. Сразу после школы разъехались по разным университетам, пару раз обменялись дежурными поздравлениями с Новым годом, а потом окончательно потерялись в рутине взрослых жизней. Денис даже не знал, где она сейчас живет.
Он посмотрел на часы. Пятница, 22:00. До родного города — четыреста километров по ночной трассе. Вырубка начнется в понедельник.
Денис сам не понял, как оказался за рулем. Он гнал по темному шоссе, включив музыку на полную громкость, и впервые за долгое время чувствовал, что делает что-то по-настоящему важное.
В свой город он въехал глубокой ночью. Припарковав машину в соседнем дворе, Денис достал из багажника саперную лопатку, купленную когда-то для выездов на природу, и направился к парку.
Территория уже была обнесена строительным забором. Денис, озираясь, как нашкодивший подросток, перемахнул через сетку и приземлился в сырую траву. В воздухе пахло прелой листвой и мокрой землей.
Он быстро нашел раздвоенный дуб — в темноте его огромный силуэт казался сказочным великаном. Денис подошел ближе, включил фонарик на телефоне и остолбенел.
У корней дерева, прямо на земле, сидела женская фигура в темном дождевике.
Свет фонарика выхватил из темноты испачканные грязью руки, маленькую садовую лопатку и до боли знакомую жестяную банку с лохмотьями синей изоленты.
Женщина вздрогнула, закрыла глаза рукой от яркого света и испуганно замерла. — Эй, я ничего не краду! — звонко крикнула она. — Это мое!
Денис медленно опустил телефон. — Машка? — хрипло спросил он.
Она замерла. Затем неуверенно поднялась на ноги. Дождевик был перепачкан, светлые волосы выбились из-под капюшона, но это были те же самые упрямые серые глаза.
— Ден? — она неверяще моргнула. — Ты… ты что здесь делаешь? — Вообще-то, приехал за своей долей сокровищ, — он нервно усмехнулся, демонстрируя свою лопатку. — Чуть не опоздал. Ты меня опередила.
Они стояли под старым дубом в три часа ночи и смотрели друг на друга. Успешный столичный IT-специалист и девушка, о которой он не знал ровным счетом ничего. Внезапно абсурдность ситуации накрыла их обоих, и они рассмеялись. Громко, искренне, до слез.
Денис постелил на сырую траву свою дорогую куртку, и они сели рядом, скрестив ноги, как в детстве.
Маша поддела крышку банки ключом от квартиры. Металл скрипнул, поддаваясь. Внутри, завернутые в плотный целлофановый пакет, лежали их артефакты:
Сломанный компас, который всегда указывал на запад вместо севера.
Пластиковый динозавр без одной лапы.
Два тетрадных листка в клеточку, сложенных треугольниками.
Денис взял свой листок. Бумага пожелтела, а синяя паста немного выцвела.
«Я, Денис. Когда мне будет 30, я стану изобретателем. Построю летающую машину и заведу огромную собаку по имени Рекс. И никогда не буду носить скучные галстуки».
Он горько улыбнулся. Завтра ему тридцать. Собаки нет. В шкафу висят пять скучных галстуков, а единственное, что он «изобретает» — это алгоритмы для контекстной рекламы.
Маша развернула свой треугольник. «Я, Маша. В 30 лет я буду жить у моря. Буду рисовать картины и продавать их за миллионы. И мы с Деном обязательно полетим на его летающей машине в Африку».
Она замолчала и шмыгнула носом. — Я работаю бухгалтером в Тамбове, Ден, — тихо сказала она. — Цифры, отчеты, налоговые проверки. Никакого моря. И я не брала в руки кисти с одиннадцатого класса.
Денис посмотрел на нее. В тусклом свете фонарика он видел, как по ее грязной щеке катится блестящая слеза. Он осторожно взял ее за руку.
— Знаешь, — тихо сказал Денис. — Летающую машину я пока не построил. Зато у меня есть машина бизнес-класса с очень удобными сиденьями и полным баком бензина. И если мы выедем прямо сейчас, то к вечеру будем на побережье Черного моря. Как раз успеем к моему дню рождения.
Маша широко раскрыла глаза, глядя на него с недоумением и робкой надеждой. — Ты серьезно? А как же работа? Твоя жизнь в Москве? — Моя жизнь в Москве только что поняла, что в ней не хватает пластикового динозавра, моря и лучшего друга, — он улыбнулся, поднимаясь на ноги и протягивая ей руку. — Поехали за красками, Маш. Тебе пора возвращаться к холстам.
Они оставили пустую банку у корней дуба, перелезли через забор и пошли к машине. До их тридцатилетия оставалось чуть больше суток, и это было идеальное время, чтобы наконец-то начать исполнять детские обещания.