О том, что меня собираются уволить, я узнала от женщины, которую сама привела в эту компанию двенадцать лет назад.
Наташа вошла в мой кабинет перед самым обедом, закрыла дверь и положила на стол телефон.
— Только не кричи сразу.
— Очень обнадёживающее начало.
Она не улыбнулась.
— В пятницу будет совет директоров. Твою должность сокращают.
Я несколько секунд смотрела на неё, ожидая продолжения.
— Откуда ты знаешь?
Наташа отвела глаза.
— Знаю.
— И когда мне собирались сообщить?
— После совета.
Я откинулась на спинку кресла.
Двадцать три года работы. Из них семнадцать — в этой компании. Я пришла сюда, когда бухгалтерия ещё хранила половину документов в картонных папках, а нынешний генеральный бегал по этажам с ноутбуком под мышкой и сам просил меня проверить договоры.
— Кто будет заниматься моими проектами?
Наташа молчала.
Я поняла раньше, чем она ответила.
— Ты?
— Ларис…
— Тебя назначают на моё место?
— Мне предложили.
— И ты согласилась?
Она провела ладонью по краю стола.
— Да.
Я встала и подошла к окну.
Снаружи ничего не происходило. Курьер выгружал коробки возле соседнего здания, две женщины курили под козырьком.
— Когда тебе предложили?
— Три недели назад.
Три недели.
В прошлую субботу Наташа сидела у меня на кухне. Мы пили вино, обсуждали её развод, и я рассказывала, что хочу наконец поменять машину.
Она знала.
— Почему ты молчала?
— Я не могла сказать.
— А сегодня вдруг смогла?
— Потому что дальше будет хуже.
Я повернулась.
— Что значит «хуже»?
Наташа забрала телефон.
— Просто будь готова.
И вышла.
Через два часа меня вызвал генеральный.
Разговор занял меньше десяти минут.
Никакого сокращения не было.
— Лариса Сергеевна, — сказал он, — речь идёт не об оптимизации. Компания проводит внутреннюю проверку.
Он развернул монитор.
Передо мной была таблица с платежами.
Я узнала поставщиков, суммы, номера договоров.
Возле нескольких строк стояла моя фамилия.
— Что это?
— Дополнительные соглашения, согласованные с вашей учётной записи.
— Я их не согласовывала.
Генеральный сложил руки.
— За последние восемь месяцев компания переплатила подрядчикам почти шесть миллионов рублей.
Я ещё раз посмотрела на экран.
— И вы думаете, что это сделала я?
— Пока мы ничего не думаем.
— Тогда почему мою должность отдают Наталье?
Он помолчал.
— Откуда вы знаете?
Я не ответила.
Вечером Наташа ждала меня возле парковки.
— Он показал тебе платежи?
— Ты знала и об этом?
— Да.
— Прекрасно. Может, тогда сразу расскажешь, в чём ещё меня обвиняют?
— Я не могу.
— Опять?
Она подошла ближе.
— Лариса, пожалуйста, ничего не удаляй с рабочего компьютера. Ни письма, ни документы. Вообще ничего.
— Ты сейчас серьёзно?
— Более чем.
— Ты заняла моё место, знала о проверке и три недели смотрела мне в глаза. А теперь даёшь советы?
Наташа сжала губы.
— Просто сделай, как я прошу.
Я уехала.
Дома открыла ноутбук и впервые за много лет зашла в рабочую почту через удалённый доступ.
Мне хотелось найти хотя бы одно из тех дополнительных соглашений.
Нашла четыре.
Все были отправлены с моего адреса.
Под каждым стояла моя электронная подпись.
Я открыла журнал входов.
В дни отправки документов моя учётная запись действительно использовалась из офиса.
Проблема была в другом.
Два из этих дней я прекрасно помнила.
В один я лежала дома с температурой.
Во второй была на похоронах свёкра в другом городе.
Я сделала скриншоты.
Потом заметила письмо, которое сначала приняла за обычную рассылку. Оно пришло от службы безопасности три недели назад.
Тема: «Конфиденциально».
Получатель — Наталья Воронцова.
Меня поставили в скрытую копию.
Внутри было всего несколько строк:
«Благодарим за предоставленные материалы. Просим до окончания проверки не информировать Л.С. Корнееву о вашем участии».
Я перечитала письмо.
Наташа не просто знала о проверке.
Она её начала.
А во вложении лежало заявление, подписанное её рукой.
Первая строчка была такой:
«Прошу проверить действия финансового директора Л.С. Корнеевой в связи с выявленными мной признаками систематического вывода денежных средств компании».
Я позвонила Наташе сразу.
— Приезжай.
— Ларис, уже поздно.
— Я прочитала заявление.
Она замолчала.
— Какое?
— То, где ты просишь проверить меня на вывод денег.
Теперь молчание длилось дольше.
— Буду через двадцать минут.
Она приехала без машины. Видимо, вызвала такси.
Я открыла дверь и сразу спросила:
— Сколько тебе заплатили?
Наташа сняла пальто.
— Никто мне не платил.
— Тогда зачем?
— Давай сядем.
— Я постою.
Она прошла на кухню, достала из сумки папку и положила на стол.
— Я нашла первые документы в мае.
— И решила, что ворую я?
— Сначала да.
Ответ был настолько прямым, что я растерялась.
— Спасибо.
— Ты хочешь правду или чтобы я сейчас тебя успокаивала?
Я села.
Наташа открыла папку.
Внутри были копии договоров и платёжных поручений.
— Вот подрядчик. Смотри реквизиты.
Название фирмы я знала.
— И что?
— Учредителя посмотри.
Я прочитала фамилию.
Она мне ничего не сказала.
— Дальше.
Наташа положила рядом второй лист.
Выписка из реестра.
Учредитель фирмы оказался отцом нашего заместителя генерального директора Ильи Морозова.
— Это ещё ничего не доказывает.
— Конечно. Поэтому я стала смотреть дальше.
Она нашла ещё две компании. Одна была зарегистрирована на бывшую жену Морозова. Вторая — на его институтского приятеля.
Все получали от нас деньги.
Все договоры проходили через мой отдел.
И часть согласований действительно была сделана от моего имени.
— Почему ты не пришла ко мне?
Наташа посмотрела прямо на меня.
— Потому что я не знала, участвуешь ты в этом или нет.
Мне понадобилось несколько секунд, чтобы принять эту фразу.
— Ты двадцать лет меня знаешь.
— Именно поэтому я три недели почти не спала.
Она достала ещё один лист.
— А потом нашла это.
Это был журнал доступа в мой кабинет.
После семи вечера дверь открывали моей картой несколько раз.
— Карта всегда у меня.
— Нет.
Я вспомнила.
Год назад мне выдали новую. Старую я должна была сдать секретарю для уничтожения.
— Старая карта.
Наташа кивнула.
— Её не заблокировали.
— Кто её забрал?
— Пока не знаем.
— «Мы» — это кто?
— Служба безопасности.
Я посмотрела на неё.
— Значит, ты всё это время работала с ними.
— Да.
— И поэтому согласилась на мою должность?
— Тоже да.
Она объяснила, что службе безопасности требовалось получить доступ к документам моего отдела, не вызывая подозрений. Если бы меня официально отстранили, человек, который использовал мою учётную запись, мог уничтожить следы.
Поэтому придумали реорганизацию.
Наташе предложили мою должность.
Мне должны были объявить об увольнении.
А через несколько дней, когда проверка закончится, объяснить происходящее.
— Почему ты рассказала раньше?
Она усмехнулась.
— Потому что увидела тебя утром и поняла, что не смогу в пятницу сидеть напротив, пока тебе говорят, что ты двадцать три года работала зря.
— Но про проверку ты всё равно промолчала.
— Потому что подписала обязательство.
Я посмотрела на заявление.
— Ты написала, что подозреваешь меня.
— Я написала то, что знала на тот момент.
Это было неприятно.
Но честно.
На следующий день я сама пошла в службу безопасности.
Проверка продолжалась ещё две недели.
В итоге выяснилось, что старую карту забрала помощница Морозова. Пароль от моей учётной записи она получила гораздо проще: несколько лет назад я сама написала его на листке и приклеила под клавиатурой.
Наташа тогда ещё смеялась:
— Ларис, когда-нибудь тебя за это убьют.
Я ответила:
— Кому я нужна со своими договорами?
Оказалось, нужна.
Морозова уволили. Материалы проверки передали юристам, потом началось разбирательство.
Меня восстановили во всех полномочиях.
Генеральный предложил Наташе остаться моим заместителем.
Она отказалась.
Через месяц подала заявление.
Я узнала об этом последней.
— Опять решила мне ничего не говорить?
Она улыбнулась.
— На этот раз просто хочу уйти сама.
— Из-за меня?
— В том числе.
Мы сидели в том самом кафе, куда ходили обедать последние десять лет.
— Я тебе больше не доверяю, — сказала я.
Наташа кивнула.
— Знаю.
— И самое противное, что понимаю, почему ты сделала именно так.
— Это хорошо или плохо?
— Ужасно.
Она рассмеялась.
Я тоже.
Наташа ушла в другую компанию.
Первые месяцы мы почти не общались. Потом она поздравила меня с днём рождения. Я ответила. Ещё через несколько недель позвонила сама.
Вернуть прежнюю дружбу у нас не получилось.
Наверное, и не требовалось.
Прошлой осенью Наташа приехала ко мне на дачу. Мы собирали яблоки, и она вдруг спросила:
— Ты всё ещё считаешь, что я тебя предала?
Я подумала.
— Да.
Она перестала складывать яблоки.
— Но теперь я знаю, что иногда человек может тебя предать и при этом пытаться тебя спасти.
Наташа поморщилась.
— Очень неудобная формулировка.
— Какая ситуация, такая и формулировка.
Она бросила в меня маленьким яблоком.
Я поймала его.
В тот вечер мы впервые за несколько лет проговорили до двух часов ночи.
Не как раньше.
Но, пожалуй, впервые — без необходимости что-нибудь друг от друга скрывать.