Первый букет принесли через неделю после развода. Белые хризантемы, ветка эвкалипта и карточка: «Прости за кухню. Д.»
Ольга поставила цветы в ведро для мытья полов и позвонила Денису.
— Очень смешно.
— Что именно?
— Хризантемы.
— Я ничего не отправлял.
— Конечно.
— Оля, я восемь лет не мог запомнить, какие цветы ты любишь. Думаешь, после развода меня осенило?
Это было похоже на Дениса: обидеть правдой и одновременно убедить, что он ни при чём. Кухня стала последней причиной их развода. Он без спроса снёс стену, заказал дорогую мебель и сообщил, что теперь квартира будет «нормальной». Ольга вернулась из командировки и не нашла ни старого буфета бабушки, ни стены с карандашными отметками роста дочери.
Следующая среда принесла тюльпаны и записку: «Прости за ноябрь. Д.»
В ноябре Денис забыл забрать десятилетнюю Машу с танцев. Девочка два часа сидела у закрытого клуба, пока Ольга не вернулась с совещания. Денис потом объяснил, что перепутал дни.
— Это точно он, — сказала подруга. — Хочет вернуться.
— Тогда почему врёт?
— Потому что мужчина. У них раскаяние часто без инструкции.
Ольга выбросила карточку, а тюльпаны оставила.
Букеты приходили по средам в одно время. Каждый сопровождался извинением за конкретный эпизод: разбитую чашку, пропущенный утренник, фразу про её работу. Отправитель знал то, что знали только близкие.
На пятой неделе Ольга дождалась курьера у подъезда. Он оказался мужчиной лет сорока в серой куртке, без фирменной сумки. Цветы лежали на заднем сиденье старой машины.
— Покажите заказ.
— У меня частная доставка.
— От Дениса Корнилова?
Мужчина отвёл глаза.
— На карточке так написано.
— Я спрашиваю, кто платит.
— Не могу сказать.
Ольга достала телефон.
— Тогда я вызываю полицию.
— Не надо. Это не ваш бывший муж.
— Кто?
Курьер посмотрел на окна третьего этажа. В одном из них Маша поливала фикус и делала вид, что не наблюдает.
— Девочка заказывала. Ваша дочь.
Ольга опустила телефон.
— На какие деньги?
— Первые два раза на свои. Потом я перестал брать. У меня цветочный павильон, остаётся много хороших цветов. Она приходит по вторникам, выбирает.
— Зачем вы пишете эти записки?
— Я не пишу. Она приносит готовые.
Маша открыла дверь ещё до того, как мать вставила ключ.
— Ты хотела, чтобы мы с папой снова сошлись?
Девочка покраснела и спрятала руки за спину.
— Нет.
— Тогда зачем?
— Я хотела проверить, простишь ли ты его, если он хотя бы раз извинится правильно.
— И что проверила?
Маша посмотрела на букет в руках матери.
— Что дело не в цветах. Но теперь нужно проверить другое.
Она достала из кармана новую карточку. На ней было написано: «Прости, что всё это время я винила тебя. М.»
Ольга прочла записку и села на банкетку в прихожей.
— За что ты себя винила?
Маша прислонилась к стене. На месте прежних отметок роста теперь была ровная серая краска.
— За кухню. Я сказала папе, что хочу большую, как у Леры. Он спросил, какую стену снести. Я показала.
— Тебе было десять. Решение принимал он.
— А в ноябре я знала, что он забудет. Ты утром напомнила, а он сказал: «Да знаю я». Я могла тебе написать.
— Почему не написала?
— Хотела посмотреть, вспомнит ли сам.
Ольга положила цветы на пол.
— Мы оба использовали тебя в нашей ссоре. Я спрашивала, что сказал папа. Он спрашивал, что сказала я. Ты не должна была ничего проверять.
— Но вы не разговаривали нормально.
— Это наша вина.
Маша кивнула, будто принимала отчёт, и ушла в комнату. Ольга осталась в прихожей с букетом и карточками, которые сохраняла в ящике, хотя сама себе в этом не признавалась.
На следующий день она пошла в цветочный павильон. Курьера звали Илья. Он стоял за прилавком и обрезал стебли роз.
— Я хотела заплатить за пять букетов.
— Не нужно.
— Я не люблю быть должной.
— А я не люблю выбрасывать цветы. Считайте, мы оба избежали неприятного.
Ольга положила деньги на прилавок. Илья положил сверху сдачу до копейки.
— Вы всегда так разговариваете? — спросила она.
— Как?
— Будто любой спор можно закончить бухгалтерией.
— Только спор с незнакомой женщиной. Со знакомыми сложнее.
Он рассказал, что Маша впервые пришла к нему в дождь, с тремястами рублями и фотографией букета из интернета. Хотела заказать доставку от имени отца. Илья отказался подписывать чужое имя, но девочка сказала: «Он всё равно должен был это написать». Тогда он согласился доставить без подписи. Маша дописала букву сама.
— Почему продолжили?
— Она приходила каждую неделю и каждый раз спрашивала, взяли ли вы цветы. Я говорил правду.
— Даже про ведро?
— Особенно про ведро.
Ольга засмеялась впервые с момента развода. Илья тоже, но быстро отвернулся к розам.
Они начали встречаться случайно. Сначала Ольга заходила за цветами для офиса. Потом Маша попросилась помочь в павильоне перед Восьмым марта. Илья учил её собирать букеты и никогда не говорил, что у неё «врождённый талант», — только показывал, где слишком много зелени и почему нельзя затягивать ленту.
В мае Денис предложил вернуть семью.
Они сидели в той самой новой кухне. Он принёс чертежи: обещал восстановить стену и найти похожий буфет.
— Я понял, что был неправ, — сказал он. — Много где.
— Перечисли.
Денис усмехнулся.
— Это экзамен?
— Нет. Я просто хочу понять, что именно ты собираешься исправлять.
Он назвал кухню, ноябрь, чашку, утренник. Все пункты с Машиных карточек. Потом признался, что дочь показала ему фотографии записок.
— Я могу извиниться лучше, чем она, — сказал он.
— Не можешь. Потому что снова пришёл с готовым списком.
Денис снял часы, положил на стол, снова надел. Он делал так перед неприятными переговорами.
— Тогда скажи сама, чего тебе не хватало.
— Того, чтобы меня спросили до того, как решили за меня.
— Спрашиваю. Ты вернёшься?
Ольга посмотрела на серую стену. Денис действительно мог восстановить кухню, исправно забирать Машу и запомнить нужные цветы. Восемь лет она ждала именно этого разговора. Только сейчас поняла, что ответила на него раньше, когда сняла обручальное кольцо.
— Нет.
Он не стал спорить. Забрал часы со стола, хотя они были у него на руке, и растерянно осмотрелся. Потом заметил ошибку и тихо выругался.
— Я буду нормальным отцом, — сказал он уже в дверях.
— Будь собой. Только приходи вовремя.
С Ильёй всё развивалось медленнее, чем ожидала Маша. Он не присылал букеты. Иногда оставлял Ольге чай в бумажном стакане, если она забегала после работы, и однажды починил дверцу бабушкиного буфета, который Денис всё-таки нашёл на складе.
— Ты вообще умеешь ухаживать? — спросила Ольга, пока он прикручивал петлю.
— Я пять недель носил вам цветы.
— По чужому заказу.
— Самостоятельность переоценена.
Он закрыл дверцу. Она снова открылась.
— Кривой пол, — сказал Илья. — Нужно подложить что-нибудь под левую ножку.
Ольга достала пачку старых карточек.
— Эти подойдут?
— Лучше картон.
— Я хочу эти.
Они сложили записки в несколько слоёв и подсунули под ножку. Буфет встал ровно.
В следующую среду Илья пришёл без цветов, с банкой краски. Они восстановили на стене Машины отметки по старым фотографиям. Последнюю девочка поставила сама — май, одиннадцать лет.
Ниже Ольга написала карандашом дату. Илья спросил, что она означает.
— День, когда ты впервые пришёл без букета.
— Значит, хороший день?
— Посмотрим. Он не стал добиваться другого ответа. Закрыл банку, вытер серую краску с пальцев и остался ужинать.