Таблетки нашли за сорок минут до отбора. Белый блистер лежал под мокрым полотенцем в шкафчике Даши Климовой — лучшей спинистки клуба и единственной, кто мог выполнить взрослый норматив.
Врач команды Борис Аркадьевич закрыл дверь раздевалки.
— Это твоё?
Даша смотрела на кафель.
— Вера Сергеевна дала.
Тренер стояла рядом. Она не повысила голос, только сняла секундомер с шеи и положила на скамью.
— Когда?
— Вчера после тренировки.
Ложь была подготовлена плохо. Вчера Вера весь вечер провела на тренерском совете, при двадцати свидетелях. Но отец Даши, Антон Климов, уже снимал разговор на телефон.
— Я предупреждал, — сказал он врачу. — Вы выжимаете из детей результат любой ценой.
На блистере не было коробки, название препарата стёрли. Врач узнал стимулятор, запрещённый на соревнованиях. Одной таблетки хватило бы для дисквалификации.
— Кто ещё знал код твоего шкафчика? — спросила Вера.
Даша пожала плечами.
— Никто.
В дверях появилась Лика, её подруга и соперница на той же дистанции. Она увидела блистер и сразу отвернулась. Вера заметила на её запястье след от больничного браслета, прикрытый резинкой.
— Лика, останься.
— Мне разминаться надо.
Антон Климов встал между ними.
— Не переводите стрелки. Дочь назвала вас.
Он говорил уверенно, как человек, уже знающий следующий шаг. Два месяца назад Климов предлагал перевести Дашу в частный клуб. Для расторжения договора без компенсации требовалось доказать нарушение со стороны тренера. Вера отказалась отпускать спортсменку посреди сезона и теперь понимала, почему отец перестал спорить.
— Даша, — сказала она, — если я дала таблетки, скажи, где и при ком.
Девочка подняла глаза. В них не было злости, только просьба не заставлять продолжать.
— В коридоре. Никого не было.
За стеклянной стеной бассейна судьи проверяли дорожки. Через тридцать минут начнутся заплывы, и клуб мог тихо снять Дашу «по состоянию здоровья». Тогда не будет ни пробы, ни расследования, ни публичного позора.
Главный тренер именно это и предложил.
— Уберём девочку со старта, блистер уничтожим, внутри разберёмся.
— Нет, — сказала Вера.
— Ты понимаешь, что её дисквалифицируют?
— Понимаю.
Она повернулась к врачу:
— Оформляйте находку. И возьмите пробы у обеих.
Лика резко села на скамью.
— У обеих зачем?
Вера посмотрела на след под её резинкой.
— Потому что таблетки не начинают историю. Они её заканчивают.
Лика заплакала первой — сердито, закрывая лицо ладонями. Даша села рядом, но не прикоснулась к ней.
Врач снял резинку с Ликиного запястья. На браслете стояла дата двухдневной давности и название частной клиники. Лика объяснила, что проходила обследование сердца после обморока. Врач клуба об этом не знал.
— Мама сказала никому не говорить, — показала она на блистер. — Это не моё лекарство. Мне там другое дали.
Вера попросила назвать клинику и фамилию врача. Борис Аркадьевич позвонил туда. Ответ подтвердил обследование и назначение обычного препарата, не связанного со стимулятором. След на руке оказался важным, но не тем доказательством, которого все ждали.
Климов усмехнулся:
— Вы уже готовы обвинить второго ребёнка, лишь бы спасти себя.
Даша резко встала.
— Хватит, пап.
Он выключил запись.
Вера поняла: фраза предназначалась не ей. Отец и дочь заранее договорились, до какой точки играют обвинение. Даша дошла до неё и больше не смогла.
— Он сказал, таблетки безопасные, — произнесла она. — Что их даже не успеют найти в крови. Нужно было положить в шкафчик и сказать про тренера. Тогда частный клуб заплатит за переход, а нам не придётся ждать конца сезона.
— Кто дал блистер? — спросил врач.
Даша посмотрела на отца.
Климов снова включил камеру.
— Несовершеннолетний ребёнок находится под давлением. Разговор закончен.
Он попытался вывести дочь, но Даша не пошла. Тогда он схватил её за локоть. Вера сделала шаг, и между ними неожиданно встала Лика.
— Не трогайте её, — сказала она.
Климов отпустил руку. В раздевалке было шесть взрослых, но именно девочке с больным сердцем пришлось первой обозначить очевидное.
Пробы оформили официально. У Даши нашли следы того же стимулятора — не соревновательную дозу, но достаточную для нарушения. Она призналась, что отец дал ей одну таблетку неделю назад «для проверки реакции». После неё она проплыла тренировочную дистанцию на секунду быстрее и всю ночь не могла уснуть. Вера заметила усталость, но поверила словам о контрольной в школе.
У Лики проба была чистой. Её сняли со старта по медицинским показаниям до заключения кардиолога. Даша тоже не вышла на дорожку. Отбор выиграла девочка из другого города с результатом слабее их обычного тренировочного времени.
Для клуба это выглядело катастрофой. Главный тренер требовал оформить всё как самовольный поступок родителя. Юрист советовал Вере не давать показаний без адвоката: обвинение Даши уже попало в соцсети, Климов выложил первые две минуты записи и обрезал продолжение.
Вера написала в федерацию сама. Указала, что не заметила резкого изменения состояния спортсменки, не настояла на внеплановом тесте и вступила в конфликт о переходе без участия независимого представителя ребёнка. Юрист назвал письмо самоубийством.
— Если я оставлю только удобные факты, — ответила она, — чем буду отличаться от него?
Расследование длилось четыре месяца. Источник таблеток нашли по номеру партии. Препарат выписал врач частного клуба на имя взрослого спортсмена, давно завершившего карьеру. Камеры парковки показали его встречу с Климовым. Тот утверждал, что купил витамины и не знал состава. Переписка в телефоне Даши доказала обратное: отец присылал ей таблицу выведения вещества из организма.
Дашу дисквалифицировали на год, сократив срок за сотрудничество. Климову запретили сопровождать спортсменов на официальных объектах и передали материалы в следственные органы. Частный клуб лишился аккредитации молодёжной программы.
Вера получила выговор. Комиссия отдельно указала, что тренер не создала условий, в которых спортсменка могла сообщить о давлении родителя без страха потерять место. Формулировка была справедливой и болезненной.
Осенью Даша вернулась в бассейн не как участница команды — по договору она могла тренироваться в общественные часы. Вера увидела её на крайней дорожке. Девочка плыла без шапочки клуба, считая гребки сама.
— Время засечь? — спросила Вера.
Даша вытерла лицо.
— Нет. Можно технику посмотреть?
Формально Вера не имела права тренировать дисквалифицированную спортсменку в командное время. Она попросила администратора оформить обычное индивидуальное занятие по тарифу бассейна. Даша заплатила из денег, которые заработала летом в пункте проката велосипедов.
Лика после лечения сменила дистанцию и стала плавать короче. Они с Дашей больше не были неразлучны, но здоровались. Иногда этого достаточно, чтобы дружба не превратилась в долг.
На первом занятии Вера сняла со стены электронное табло и отключила свой секундомер.
— Двенадцать дорожек на спине, — сказала она. — Не быстро. Ровно.
Даша оттолкнулась от бортика. Вода сомкнулась над ушами, и зал исчез. На повороте она не увидела цифр, которые должны были решить, хорошая она или плохая. Осталась только холодная линия воды вдоль висков и собственный ритм, которого никто не мог вписать в чужую таблицу.