На автовокзале оставалось семь человек: две уборщицы, охранник, Лариса в диспетчерской и трое пассажиров, которые уже третий час ждали автобус на Белогорск. Дождь заливал стеклянные двери так плотно, что стоянка за ними казалась дном тёмного аквариума.
В половине первого Лариса пошла проверить зал. Под третьим рядом кресел стоял детский рюкзак — розовый, с оторванной лямкой и брелоком в виде лисы. Она подняла его и сразу почувствовала резкий аптечный запах. Внутри лежали ингалятор, сложенная в пакет сухая кофта, два яблока и записка: «Если начнёт задыхаться — два нажатия. Не пугать. Маму не вызывать».
— Семёныч, у нас ребёнок потерялся, — сказала она охраннику.
Тот не успел ответить. Двери разъехались, и в зал вбежал мужчина лет сорока. Мокрая куртка липла к плечам, на щеке темнела свежая царапина.
— Рюкзак здесь? Розовый?
Лариса прижала находку к себе.
— Чей?
— Дочки.
— Как зовут дочку?
Мужчина посмотрел на рюкзак, потом на камеры под потолком.
— Отдайте, пожалуйста. У неё приступы.
— Имя скажите.
— Не могу.
Семёныч уже закрывал входную дверь на ключ. Мужчина заметил это и отступил на шаг.
— Полицию не вызывайте. Я сейчас заберу и уйду.
После этих слов Лариса нажала тревожную кнопку. Она двадцать лет работала с людьми и знала: честный человек не боится назвать имя собственного ребёнка. Мужчина заметил движение её руки, но не бросился ни к двери, ни к рюкзаку. Сел на край кресла и обхватил ладонями голову.
— Где девочка? — спросила Лариса.
— В автобусе.
— В каком?
— Который ушёл в двенадцать десять на Мостовое.
— Автобус ушёл пустой в парк. Рейс отменили.
Он поднял лицо. Под глазами у него были серые провалы.
— Значит, водитель соврал.
Через семь минут приехал наряд. Мужчина назвался Павлом Котовым, документов при нём не оказалось. На вопрос о девочке повторил, что она его дочь, а имя назвать отказался. Старший наряда, молодой лейтенант с мокрыми ресницами, попросил открыть рюкзак. Лариса выложила вещи на стойку. На дне обнаружился конверт с пятью тысячами рублей и детский рисунок: трое людей держались за руки, но лицо мужчины было густо закрашено чёрным карандашом.
— Хорошая семейная картинка, — сказал лейтенант.
Павел побелел.
— Это не я.
— А кто?
Он долго тёр ладонью царапину на щеке.
— Её отчим.
Лариса почувствовала, как в ней укрепляется прежняя догадка. Мужчина путался, избегал простых ответов, просил не звонить матери. Обычная грязная история, только ребёнок где-то один, без лекарства.
Семёныч привёл техника, и они подняли запись с камер. В 23:48 в зал вошла девочка лет девяти в жёлтой шапке. Рядом шла женщина, державшая её за локоть слишком крепко. У кассы к ним подошёл Павел. Женщина ударила его по лицу, девочка уронила рюкзак, а затем все трое исчезли за дверями платформы.
— Увеличьте, — попросил Павел. — Там, справа.
Техник приблизил изображение. На краю кадра стоял ещё один мужчина. Он не вмешивался, только снимал происходящее на телефон.
Павел ткнул пальцем в экран.
— Вот её отчим. А теперь посмотрите, в какой автобус он сел.
Лариса наклонилась к монитору. Мужчина с телефоном не пошёл за женщиной и девочкой. Он поднялся в автобус на Мостовое один, а через минуту водитель закрыл двери.
Павел повернулся к лейтенанту.
— Если он уехал, у нас есть минут двадцать. Потом её мать поймёт, что осталась без присмотра, и снова заберёт ребёнка туда, откуда я её сегодня вытащил.
— Откуда вы её вытащили? — спросил лейтенант.
Павел посмотрел на часы над кассой.
— Из квартиры на Заводской. Можно допросить меня сейчас, а можно сначала отправить машину к старому элеватору. Они должны ждать там женщину на серой «Ладе».
Лейтенант не любил, когда им командовали. Это было видно по тому, как он расправил плечи и медленно убрал блокнот. Но запись на экране и ингалятор на стойке были убедительнее интонации. Он отошёл к окну и позвонил дежурному.
Пока второй полицейский проверял данные Павла, Лариса налила ему чай. Он не притронулся к стакану.
— Почему имя не называли?
— Потому что у них знакомая в опеке. Я назову имя — через пять минут матери сообщат, где мы. Так уже было.
— Вы родной отец?
— По документам — нет.
Лариса поставила сахарницу чуть громче, чем хотела.
Павел усмехнулся без веселья.
— Вот теперь всё правильно выглядит, да? Чужой мужик таскается за девочкой.
Он рассказал не сразу и не подряд. Девочку звали Соня. Десять лет назад Павел жил с её матерью Ириной, но разошёлся ещё до рождения ребёнка, получив от неё короткое сообщение: «Не твоя». Через шесть лет случайно увидел Ирину с девочкой у поликлиники. Соня была похожа на его покойную мать — не лицом целиком, а привычкой поджимать левую губу, когда завязывала шнурок. Павел потребовал анализ. Ирина отказалась, затем согласилась, но на встречу не пришла.
— Суд? — спросила Лариса.
— Два года. Экспертизу назначили, она уехала в другой район. Потом вернулась с мужем. Он в администрации водителем работает. Справки терялись, заседания переносили. А весной Соня сама мне позвонила.
Номер она нашла в старом телефоне матери. Сначала просила забрать её только на выходные. Потом прислала фотографию синяка на спине. Павел обратился в полицию, но Ирина объяснила, что дочь упала с велосипеда. Девочку при нём не опрашивали.
В тот вечер Соня заперлась в ванной и позвонила снова. Отчим бил мать, потом начал ломать дверь. Павел приехал вместе с соседом, вывел обеих. Ирина сначала согласилась ехать в кризисный центр, но на автовокзале получила сообщение от мужа. Тот обещал, что больше не прикоснётся ни к ней, ни к дочери, а если они не вернутся, выложит видео, где Ирина берёт деньги из кассы магазина.
— Она действительно брала? — спросил полицейский.
— Да. Чтобы его долг закрыть. Он её этим держит.
Ирина ударила Павла, велела Соне идти за ней и повела девочку к запасному выходу. Павел решил, что они сели в автобус. Отчим специально показал ему билет на Мостовое, а водитель подтвердил, что видел женщину с ребёнком.
Рация на плече лейтенанта ожила в час четырнадцать. Серую «Ладу» нашли возле элеватора. За рулём была Ирина. Соня сидела сзади, накрывшись курткой. Девочка дышала тяжело, но была в сознании.
Павел впервые взял стакан и расплескал чай на пальцы.
— В больницу повезли?
— Уже везут. Женщина сказала, что вы её похитили.
— Конечно сказала.
— А ещё сказала, что вы не отец.
Павел кивнул и попросил наручники не затягивать. Лариса шагнула к лейтенанту.
— Вы серьёзно его задержите?
— Я разберусь без вас.
— Он же ребёнка спас.
— Возможно. А возможно, незаконно проник в квартиру и увёз несовершеннолетнюю. Нам сейчас факты нужны, а не симпатии.
Павел протянул руки сам.
В районном отделе он провёл ночь. Утром выяснилось, что сосед Павла сохранил запись с лестничной площадки: Ирина сама открыла дверь, сама попросила помочь, а Соня вышла с собранной сумкой. Из больницы пришла справка о старых и новых травмах. В телефоне девочки нашли голосовые сообщения отчима. Тот успел уехать из Мостового, но к вечеру его задержали на трассе.
Лариса узнала об этом от лейтенанта, который вернулся за диском с камеры. Он выглядел старше, чем ночью, и говорил уже без служебной резкости.
— Котова отпустили. Девочка в центре с матерью.
— И что дальше?
— Дальше суды. Экспертиза. Опека. Не быстро.
Розовый рюкзак остался у Ларисы. Она позвонила в больницу, но там отказались сообщить палату. Тогда она зашила лямку толстой чёрной ниткой, положила внутрь новый альбом и передала через участкового.
Через неделю Павел пришёл на вокзал. На щеке оставалась тонкая корка, документы теперь лежали во внутреннем кармане аккуратной стопкой.
— Соня просила сказать спасибо за альбом.
— Она с вами?
— Пока нет. Ирина дала согласие на экспертизу. В центре с ней работает психолог. Может, на этот раз не вернётся.
Он достал из папки рисунок. На нём снова было трое. Женщина стояла немного в стороне, девочка держала за руку мужчину, а между ними был нарисован розовый рюкзак с одной чёрной лямкой.
— Это вы? — спросила Лариса.
— Не знаю. Лица она пока не рисует.
В декабре Лариса увидела их у кассы. Соня была в той же жёлтой шапке и сама несла рюкзак. Павел покупал два билета до областного центра — на судебную экспертизу. Девочка заметила Ларису, подняла руку, но подходить не стала.
Автобус подали к третьей платформе. Перед посадкой Павел проверил ингалятор и вернул его в боковой карман. Соня поправила зашитую лямку, будто это была самая надёжная часть рюкзака, и первой поднялась по ступенькам.