У подлинного чёрного коня левое ухо было короче правого. Инга сама внесла эту особенность в каталог. Под ультрафиолетом реставрационный шов светился тонкой зелёной линией.
У фигуры в её руке уши были одинаковыми.
До торгов оставался час. Семьдесят второй лот — шахматы из слоновой кости и эбена, приписываемые венской мастерской XIX века, — должен был закрыть долги аукционного дома за полугодие.
— Роман, подойди, — позвала Инга.
Её партнёр остановился у витрины, увидел лампу и сразу понял.
— Не здесь.
— Тогда в кабинете. И возьми журнал доступа.
После финальной экспертизы футляр открывали трое: Инга, Роман и владелец коллекции Мельников. Камеры в хранилище отключились на девять минут из-за обновления системы. В журнале стояла подпись Романа.
— Я проверял крепления, — сказал он. — Ничего не менял.
Инга расставила фигуры. Подделка была превосходной: верный вес, искусственно состаренная патина, даже микротрещины. Но мастер копировал фотографии каталога, где повреждённое ухо отретушировали.
— Снимаем лот.
— Если снимем без доказательств, Мельников уничтожит нас.
— Если продадим, уничтожит покупатель.
Роман запер дверь.
— Комплект подменили не целиком. Посчитай.
Не хватало одного чёрного пешака. В каталоге он был. В футляре — пустое гнездо.
— Где оригиналы?
— В полиции, — ответил Роман. — Почти все.
Он рассказал, что Мельников использовал аукционы для легализации взяток. Покупатель заранее переводил завышенную сумму за предмет, а продавец возвращал часть наличными нужному чиновнику. Следователи предложили Роману провести контролируемые торги: оригинал изъять, копию продать, деньги пометить.
— Почему я не знала?
— Потому что ты не умеешь убедительно не замечать.
Инга посмотрела на него через стекло витрины.
— А пешак?
Роман молчал.
В коридоре уже собирались участники. Секретарь сообщил, что Мельников приехал лично и требует показать лот потенциальному покупателю до начала.
Инга взяла пустой футлярный вкладыш. На дне гнезда блестела свежая капля крови.
— Полиция не оставляет такое, — сказала она. — Кого ты защищаешь?
Роман заклеил порез на пальце пластырем, но кровь в гнезде была не его группы — Инга знала это случайно, после их совместной сдачи крови для сотрудницы. Она не сказала, откуда уверенность.
— Следователь забрал оригиналы вчера, — ответил он. — Пешак оставался как контрольный образец. Утром исчез.
— И ты решил провести торги без него?
— Операцию готовили два месяца. Из-за одной фигуры её не отменят.
— Именно из-за одной фигуры Мельников поймёт, что набор вскрывали.
Роман посмотрел на часы. Покупателем должен был выступить посредник строительной компании. После оплаты его задержат с документами, связывающими сделку с заместителем мэра. По словам Романа, это было крупнее репутации аукционного дома.
Инга не верила словам, за которыми нельзя увидеть бумаги. Она позвонила следователю по номеру, который дал Роман. Абонент подтвердил операцию, но на вопрос о пешаке ответил уклончиво: «Продолжайте по плану».
В зал вошёл Мельников. Он попросил открыть витрину и сразу пересчитал фигуры.
— Здесь некомплект.
Роман изобразил удивление. Плохо, как и предсказывал.
Мельников потребовал остановить аукцион и вызвать полицию. Для человека, которого собирались ловить на незаконной сделке, реакция была слишком правильной.
— Пешак у вас, — сказала Инга.
— Зачем мне портить собственный лот?
— Чтобы официально открыть витрину до торгов и обнаружить подмену. Вы знали об операции.
Мельников улыбнулся не ей, а Роману.
— Ваша сотрудница быстрее соображает.
Инга заметила у него на манжете маленькую полоску медицинского клея. Под ней проступала кровь. Она попросила показать левую руку. Он отказался.
Дальше всё произошло без элегантности. Роман нажал тревожную кнопку. Люди из зала предъявили удостоверения, но Мельников не пытался бежать. Он вынул чёрного пешака из кармана и положил на стол.
— Я пришёл сообщить о мошенничестве, — сказал он. — Мою собственность подменили при участии аукционного дома и лиц, представившихся сотрудниками полиции.
Операция развалилась на месте. Мельников действительно узнал о ней: следователь, координировавший контрольную закупку, был связан с его адвокатом. Исчезнувший пешак служил сигналом. Если владелец находил в футляре оригинальную фигуру среди копий, торги можно было продолжать; если контрольный образец отсутствовал, значит наблюдение скомпрометировано.
Но пешак находился у самого Мельникова. Он хотел одновременно сорвать задержание и получить доказательство подмены, чтобы обвинить аукционный дом.
— Камеры были отключены, — напомнила Инга. — Как вы вошли в хранилище?
Ответ нашёлся в журнале. Ночной уборщице выдали временную карту без права открытия сейфа, однако электронный замок записал только карту, не второй механический ключ. Ключ хранился у Романа.
Инга снова посмотрела на партнёра.
Он признался: три недели назад сделал дубликат для следователя. Тот обещал вернуть после операции. Через дубликат Мельников и получил доступ. Роман нарушил процедуру, потому что хотел помочь расследованию и заодно спасти дом от долгов премией за содействие.
— Ты поставил всё предприятие на одну чужую честность, — сказала Инга.
— А ты сейчас поставишь расследование на свою.
Она сняла семьдесят второй лот с торгов. Со сцены объявила только техническую причину и возврат гарантийных взносов. Потенциальные покупатели возмущались, журналисты звонили ещё до конца аукциона. Мельников подал иск.
Инга передала полиции внутренние журналы, записи и собственное заключение о подмене. Не тому следователю, которого знала операция, а в управление собственной безопасности. Там нашли его звонки адвокату Мельникова и переводы через счёт родственника.
Дело о взятках не исчезло, но стало длиннее. Посредника задержали позже на другой сделке. Мельников получил обвинение в попытке фальсификации доказательств и доступе в хранилище. Роман избежал уголовной ответственности, однако лишился лицензии оценщика на два года.
Аукционный дом потерял главного клиента и переехал в помещение вдвое меньше. Инга продала свою долю, чтобы покрыть иски, но осталась директором по договору с новыми владельцами.
Оригинальные шахматы вернули после экспертиз. Мельников уже не мог ими распоряжаться: на коллекцию наложили арест. Инга принимала комплект по акту и снова пересчитала фигуры.
Чёрного пешака не было. Тот, который Мельников положил на стол, оказался ещё одной копией. Настоящий контрольный образец исчез у скомпрометированного следователя.
Роман предположил, что фигура всплывёт на рынке через годы.
— Узнаешь? — спросил он.
Инга закрыла пустое гнездо мягкой тканью.
— Узнаю не пешака, — сказала она. — Узнаю человека, который станет объяснять, почему одного не хватает.