Последний автобус на Заречье шёл почти пустым. Пять пассажиров, дождь и Виктор Сергеевич, которому оставалось отработать три смены до пенсии. Он вёл осторожно: на старом ЛиАЗе дворники размазывали воду по стеклу, а правая фара светила ниже левой.
У поворота на Лесное кто-то выбежал на дорогу. Виктор затормозил и открыл дверь. На обочине стоял подросток, мокрый до нитки, с велосипедным шлемом в руке.
— До Заречья довезите.
— Остановка через километр.
— Не успею.
— Куда?
— К мосту. До восьми надо.
Время было без десяти. Виктор впустил его, хотя посадка вне остановки запрещалась. Парень не сел, держался за поручень и всё время смотрел на часы.
— Билет, — напомнила кондуктор Тамара.
Подросток протянул мокрые монеты. Из кармана выпал сложенный лист. Тамара подняла, успела прочитать верхнюю строчку и посмотрела на Виктора в зеркало.
— Мальчик, это кому?
Он выхватил бумагу.
— Никому.
— Там написано «Маме».
— Не ваше дело.
Через две остановки парень попросил свернуть к старому мосту. Маршрут проходил по новой объездной; до старого оставалось четыре километра по разбитой дороге.
— Не могу, — сказал Виктор.
— Она там ждёт.
— Кто?
Парень сжал шлем. На нём была глубокая трещина.
— Мама. Я должен сказать ей до восьми.
Пассажиры начали возмущаться. Женщина с пакетами опаздывала к внуку, мужчина у окна грозился звонить диспетчеру. Виктор видел в зеркале лицо подростка: не плакал, не просил жалостливо, только считал минуты губами.
— Что случилось с велосипедом? — спросил Виктор.
— Машина сбила.
— Тебя?
— Друга.
Тамара подошла ближе.
— Мать друга на мосту?
— Моя.
Ответы не сходились. Виктор остановил автобус на обочине.
— Или объясняешь, или едешь по маршруту.
Подросток сел на ступеньку.
— Мама думает, что за рулём был её муж. Она вызвала его к мосту и сказала, что сдаст полиции. Но за рулём был я.
В салоне стало тихо.
— Друг жив? — спросила Тамара.
— В больнице. Операция.
— Права есть?
— Мне шестнадцать.
Виктор закрыл дверь.
— Едем в полицию.
Парень бросился к кнопке аварийного открытия. Тамара перехватила его за рукав.
— Она его убьёт! — закричал он. — Вы не знаете её. Она уверена, что отчим взял машину. У неё нож!
Виктор посмотрел на часы: 19:57. До полиции было двенадцать минут. До старого моста — пять, если свернуть сейчас.
Он включил поворотник.
— Вы что делаете? — спросил мужчина у окна.
— Можете выйти на следующем перекрёстке и вызвать такси, — ответил Виктор. — Деньги за билет вернём.
Никто не вышел. Автобус трясло на ямах, ветки били по боковым стёклам. Виктор связался с диспетчером и сообщил, что сходит с маршрута из-за угрозы жизни. Диспетчер потребовал остановиться и ждать полицию.
— Не успеем, — сказал Виктор и выключил рацию.
У моста стояла серая машина. Возле перил спорили женщина в красной куртке и высокий мужчина. Женщина держала руку в кармане. Автобус перегородил дорогу, Виктор открыл двери.
Подросток выбежал первым.
— Мам!
Женщина обернулась. Мужчина шагнул к мальчику, но тот отшатнулся.
— Это я взял машину, — сказал парень. — Дядя Саша не виноват.
— Илья, уйди.
— Я сбил Пашку. Я.
Она смотрела на сына, не вынимая руки из кармана. Отчим медленно поднял ладони.
— Лена, я тебе это говорил.
— Ты его покрываешь.
— Нет.
Илья развернул записку. На ней были номера машины, время аварии и признание. Он хотел оставить её матери и уйти в полицию, но после звонка понял, что она вызвала отчима на мост.
— Отдай нож, — сказал мальчик.
Женщина вытащила из кармана не нож, а связку ключей.
— Какой нож?
Илья обернулся к автобусу. Лицо у него стало растерянным.
— Ты сказала: «Я возьму то, чем он меня пугал».
Отчим закрыл глаза.
— Газовый пистолет, — сказал он. — В бардачке был. Я его выкинул месяц назад.
Виктор уже вызвал полицию и скорую. Пока ждали, выяснилось, что женщина действительно собиралась заставить мужа признаться, угрожая записать разговор. Она не знала, что за рулём был сын. Илья выдумал нож, потому что боялся: если автобус не свернёт, он опоздает и не сможет остановить встречу.
— Вы нас обманули, — сказала Тамара.
— Я думал, она его ударит. Она раньше била.
Мать дёрнулась.
— Один раз.
— Достаточно, — ответил отчим.
Полиция приехала через семь минут. Илья признался, что без спроса взял ключи от машины. На просёлке отвлёкся на телефон и задел велосипед друга. Испугался, уехал, потом вернулся пешком, но Пашку уже увезли. Камеры на заправке подтвердили его слова.
Пострадавший выжил. Операция прошла успешно, хотя восстановление обещало быть долгим. Илью поставили на учёт, завели дело. Мать пыталась уговорить семью Пашки не подавать заявление, но отчим остановил её.
— Он должен отвечать, — сказал он. — И мы вместе с ним.
В автобусе пассажиры ждали почти час. Женщина с пакетами дала Илье сухую кофту внука, мужчина у окна всё-таки позвонил диспетчеру, но не с жалобой — объяснил, что произошло.
На следующий день Виктора отстранили. Комиссия установила сразу несколько нарушений: посадка вне остановки, самовольное изменение маршрута, отключение связи. Начальник автоколонны говорил сочувственно, но протокол подписал.
— Три смены не мог спокойно доработать?
— Не мог.
— Жалеешь?
— О рации — да. Надо было оставить включённой.
История попала в местные новости. Пассажиры написали коллективное заявление в защиту водителя. Даже диспетчер подтвердила: Виктор сообщил об угрозе жизни. Ему объявили выговор, лишили премии, но разрешили закончить работу.
На последнюю смену пришёл Илья с отчимом. Мать не приехала. Она временно жила у сестры и проходила семейную терапию отдельно от мужа.
— Пашка передал, — сказал Илья и протянул велосипедный звонок. — С его старого велосипеда. Новый ему всё равно понадобится.
— Мне-то зачем?
— Чтобы не забывали сигналить, когда сворачиваете не туда.
Виктор прикрутил звонок возле водительского зеркала. Он не работал: язычок был сломан. Но на каждом повороте маленький металлический корпус дрожал и тихо постукивал о крепление.
После выхода на пенсию Виктор устроился возить детей в спортивную школу. Весной на первой тренировке появился Паша — ещё с тростью, но уже без гипса. Илья шёл рядом и нёс оба шлема.
Автобус остановился только на официальной остановке. Виктор открыл дверь, дождался, пока мальчики поднимутся, и один раз нажал на сломанный звонок. Тот неожиданно отозвался коротким чистым звуком, которого никто от него уже не ждал.