— Рюкзаки оставьте. Все, — сказал капитан.
Муж Нади Андрей держал её за локоть. Он не любил паромы и согласился ехать только потому, что мост ремонтировали. До деревни, где жил его отец, было меньше часа. На воде поднялся туман, берег исчез, затем под палубой ударило так, что два пассажира сели прямо на пол.
Капитан остановил мотор. Помощник спустился вниз, вышел с мокрыми ботинками и ничего не сказал. Этого хватило, чтобы люди начали говорить одновременно.
На борту было одиннадцать пассажиров. Надя запомнила число, потому что высокий мужчина в жёлтой куртке пересчитал всех при посадке. Он спрашивал, есть ли ещё кто-то в машинах. Машины перевозили отдельно на грузовой площадке, их водители уже находились наверху. Капитан по радио сообщил о повреждении и десяти пассажирах. Мужчина в жёлтой куртке поправил. Капитан повторил прежнее число. Надя увидела, как помощник посмотрел на девушку, сидевшую возле лестницы.
Девушка была в лёгких кроссовках, держала маленькую спортивную сумку. При посадке она пыталась заплатить наличными, но кассир сказал, что перевод уже сделан. Андрей торопил Надю и попросил не стоять рядом с чужими проблемами.
Теперь помощник развернул небольшую спасательную лодку. Всех одновременно она не вмещала. Капитан сказал, что до берега семь минут хода и катер оттуда уже вышел, надо ждать команды. Мужчина в жёлтой куртке помогал надевать жилеты. Андрей надел свой первым, потом протянул Наде второй. На девушке жилета не было.
— Ей дайте, — сказала Надя.
— Сейчас принесут.
Помощник спустился за запасным. Андрей уже двигался к лодке. Он хотел ехать в первой группе, потому что не умеет плавать. Это было разумно, но почему-то он всё время смотрел на спортивную сумку девушки.
Мужчина в жёлтой куртке попросил всех проверить застёжки. Девушка у лестницы назвалась Полиной, когда он спросил, кто ещё без жилета. Помощник повторил её имя, словно знал заранее, но капитан не посмотрел в ту сторону. Надя проверила ремень Андрея. Он прижал локти к телу и сказал, что ей лучше не отходить. Она кивнула, хотя к лодке он шёл уже без неё.
Надя узнала сумку. У её сына была точно такая же, с зашитой белыми нитками ручкой. Сын умер два года назад, вещи они передали в благотворительный пункт. Андрей обещал отвезти их сам. После этого обсуждать коробки было слишком больно.
Девушка оставила сумку на палубе, как приказали. Андрей поднял её и полез в лодку. Надя окликнула мужа. Он сказал, что потом объяснит. В сумке звякнуло стекло. Девушка вскочила и попыталась забрать её. Андрей оттолкнул её руку.
— Эта вещь наша, — сказал он. — Тебя вообще в списке нет.
Надя взяла мужа за ремень жилета и потянула назад. Не сильно, только чтобы он перестал двигаться с чужой вещью.
— Положи сумку.
Андрей прошипел, что она устроила сцену в момент, когда нужно спасаться. Капитан приказал отойти от борта. Надя послушалась, но сумку забрала сама и передала девушке.
В сумке у Полины лежали две банки с вареньем, лекарства для бабушки и небольшая коробка. Полина раскрыла её: старая модель парусника с обломанной мачтой. Сын Нади собирал такие в пятнадцать лет. Этот парусник стоял у него на полке до конца.
— Где вы взяли вещи? — спросила Надя.
— Мне дали за помощь. Я убирала гараж у вашего мужа весной. Он сказал, что всё можно забрать, кроме инструментов.
Андрей отвернулся. Он не отвёз коробки в благотворительный пункт, а сложил в гараже. Потом нанял девушку разбирать вещи и отдал часть вместо оплаты. Наде говорил, что всё передал через знакомых. Теперь боялся, что в сумке окажется что-то узнаваемое.
Паром накренился едва заметно, но вода уже стояла в щели под дверью нижней палубы. Спор сразу стал мелким: рядом происходило то, на что нельзя было ответить семейным признанием. Мужчина в жёлтой куртке предложил список для первой лодки: женщина с младенцем, пожилой пассажир, человек с травмой ноги. Андрей возразил, что не умеющие плавать должны быть первыми. Другой мужчина сообщил, что вообще платил за переправу полную цену и имеет право не ждать. Капитан громко приказал замолчать.
Надя спросила, почему Полину не посчитали. Помощник признался, что пустил её без оформления: она каждый день ездила к бабушке, денег не хватало, он собирался записать поездку потом. Поэтому в ведомости значились десять человек. Капитан не хотел признавать нарушение по радио.
— Назовите одиннадцать сейчас, — сказала Надя.
Помощник взял рацию. Капитан попробовал остановить, но тот уже передал точное количество. Катер спросил о состоянии парома и времени последнего контакта. Никакого мгновенного наказания не случилось, мир не остановился из-за исправленной цифры. Зато спасатели теперь искали нужное число людей.
Первую лодку спустили. Андрей не вошёл в неё. Надя не убеждала его уступить: мужчина в жёлтой куртке и помощник выполняли команды, места распределили по состоянию пассажиров. Он стоял возле перил, хватал воздух ртом и смотрел на воду. Надя предложила сесть на ящик, чтобы не упасть.
— Ты не понимаешь, как я боюсь, — сказал он.
— Понимаю. Я тоже боюсь.
— Ты умеешь плавать.
Надя посмотрела на серую воду. Умение плавать не превращало холодную реку в безопасное место. Она не стала читать мужу лекцию. Придержала его за плечо, когда паром снова качнулся, и позвала Полину встать рядом.
Катер услышали раньше, чем увидели. В тумане возникла белая полоса, потом нос лодки. Первый заход оказался неудобным: течение прижимало его к грузовой площадке. Помощник снял закреплённый трос, подал спасателю. Мужчина в жёлтой куртке координировал пассажиров, считая вслух. Надя узнала, что он школьный учитель, который вёз тетради в районный центр. Никакого тайного спасателя на пароме не было, только человек, решивший считать людей вместо собственной очереди.
Когда пришёл их черёд, Андрей двинулся первым. Надя увидела, что он держит Полину за локоть и помогает переступить. Это не отменяло толчка, ложной цифры и сумки. Но оставалось отдельным действием, которое тоже нужно было видеть.
На берегу людей увели в тёплое помещение. Кто-то плакал, кто-то ругался на организаторов переправы. Капитан давал объяснения. Состояние парома оценивали специалисты; все пассажиры были на берегу. Надя сидела у батареи и держала в ладонях бумажный стакан.
Полина подошла с коробкой. Предложила вернуть модель.
— Это ваше, — сказала Надя. — Вам отдали.
— Я хотела починить. Для брата. Он любит корабли.
Надя попросила посмотреть ещё раз. На днище сохранились инициалы сына и дата. Она провела пальцем по маленькой неровной букве. Затем закрыла коробку и помогла Полине уложить её между банками. Андрей ждал у дверей. По дороге к машине он объяснил, что не мог разбирать сыновьи вещи. Благотворительный пункт закрылся в тот день, потом он откладывал, а весной понадобилось освободить гараж. Ложь росла из одной неудобной поездки, пока не стала распоряжением о целом куске их жизни. Надя слушала. Она тоже избегала коробок. Возможно, если бы он рассказал, они ещё долго не решились бы ничего сделать. Но решение о передаче вещей было общим, а он сделал вид, что выполнил его, и присвоил себе право распорядиться иначе.
— Я хочу забрать оставшееся из гаража, — сказала она.
— Поедем вместе.
— Сегодня я поеду одна. Ты оставь ключ.
Он положил ключ на приборную панель. Спросил, вернётся ли она домой. Надя ответила, что вечером — да. Что будет потом, она пока не знает.
В гараже остались книги, коробка с инструментами сына и деревянная рамка, которую он не успел покрасить. Надя перенесла их в машину. Не все: старые учебники оставила для передачи, рядом положила записку с собственным телефоном. На этот раз ей хотелось знать, куда они попадут.
Через месяц Полина прислала фотографию починенного парусника. Он стоял на подоконнике рядом с кактусом. Мачта была другого цвета, зато держалась. Надя показала снимок Андрею. Они всё ещё жили вместе, но впервые доводили трудные разговоры до конца, не обрывая их словами «не трогай это». Он спросил, можно ли сохранить фотографию. Надя переслала её. На следующий день он поставил снимок рядом с последней фотографией сына. Модель осталась у мальчика, который умел радоваться маленьким кораблям.