— Только не говори, что он кусается, — попросила я, принимая поводок.
— Он обижается, — сказала Лида. — Это совершенно другое.
Фунтик, лохматый пёс неопределённой породы, в эту минуту стащил с моего стула бутерброд. До регистрации оставалось два часа. Лида должна была съездить за дочерью, застрявшей с репетитором на другом конце города, и вернуться к загсу. Оставить Фунтика дома она не могла: у неё меняли трубы.
Я привязала поводок к ножке скамейки в сквере напротив загса и позвонила Вите. Он пришёл с кольцами в бархатной коробочке и в новом костюме, который натягивал на плечах всякий раз, когда он волновался.
— Собака? — спросил Витя.
— Временная. Как и моё спокойствие.
Фунтик узнал Лидиного брата среди гостей и потянулся к нему. Я отстегнула поводок, чтобы не опрокинуть скамейку. Брат погладил пса, фотограф попросил нас встать поближе, регистратор пригласила в зал. Витя положил коробочку на край стола, чтобы поправить мне выбившуюся прядь.
Из всех вариантов, которые могли случиться, я почему-то не предусмотрела мокрый собачий нос под скатертью. Коробочка упала и раскрылась. Одно кольцо покатилось под стул, второе Фунтик прихватил вместе с длинной белой лентой от букета.
Пёс проскочил между нами, вылетел в коридор и исчез за дверью служебной лестницы. Витя побежал за ним, я — за Витей. За мной шли фотограф, обе мамы и регистратор, которая держала папку с нашими документами так, будто это единственное имущество, ещё оставшееся в загсе.
На первом этаже Фунтик устроился возле автомата с кофе. Лента торчала у него из пасти, но кольца не было. Мы обыскали коридор, заглянули под автомат и даже уговорили охранника отодвинуть тяжёлый мусорный бак. Витя молчал, и я уже представляла, как он скажет, что жениться без кольца нельзя.
Тогда из соседнего зала вышла другая невеста. Она держала наше кольцо двумя пальцами и смотрела не на меня, а на Витю.
— Это, случайно, не ваше? — спросила она. — А то ваша мама уже объявила всем, что свадьба отменяется.
— Какая именно мама? — спросила я.
— В синем платье. Она ещё сказала, что пёс почувствовал неладное.
Мама Вити носила синее платье. В коридоре она уже рассказывала моему отцу, что животные безошибочно различают людей. Отец слушал с таким выражением, с каким обычно смотрел прогноз погоды: спорить бессмысленно, но зонт взять можно.
— Лариса Павловна, — сказала я, — мы нашли кольцо.
Она посмотрела на кольцо, потом на Фунтика, который пытался залезть в чей-то пакет с пирожками.
— Я не про кольцо. Витя с утра сам не свой.
Витя взял меня под локоть и отвёл к окну. Действительно, после погони он выглядел хуже, чем после своего единственного марафона. Я спросила прямо, что случилось. Он признался, что утром получил предложение о работе в другом городе. Хорошее, давно желанное. Отвечать нужно было до понедельника, а сказать мне он собирался после свадьбы.
— Я не хотел испортить день, — сказал Витя.
— А потом какой день ты бы выбрал? Наш первый день в разных городах?
Он потёр пальцем след от обручального кольца, которое примерял дома и с тех пор носил на цепочке под рубашкой. Работу предложили в Казани. Мы жили в Туле; у меня здесь были мастерская, заказчики и отец, которого нельзя было просто взять с собой.
Регистратор деликатно подошла и сообщила, что зал нужен следующей паре через пятнадцать минут. Фунтик чихнул ей на туфлю. Она даже не вздрогнула.
Я попросила Витю выйти со мной на улицу. Там у свадебного автомобиля водитель ел яблоко и старательно делал вид, что ничего не слышит. Витя рассказал условия подробно: должность, деньги, жильё на первые три месяца. Он ждал, что я потребую отказа, и от этого говорил сухо, как на собеседовании.
— Ты хочешь туда поехать? — спросила я.
— Да. Но не хочу потерять тебя.
Мне хотелось отругать его за утреннее молчание. Я и отругала. Потом сказала, что у нас, видимо, появилось два вопроса вместо одного: регистрировать ли брак сегодня и как жить дальше. Первый я могла решить сразу. Со вторым нужно было сесть за стол и разговаривать, а не пытаться получить ответ по собачьему поведению.
Мы вернулись. Лариса Павловна стояла у дверей зала с видом человека, который уже назначил виновного.
— Витя получил работу в Казани, — сказала я. — Мы поговорим об этом вечером. Сейчас женимся, если он ещё согласен.
— Я согласен, — ответил Витя. — Даже если свидетель опять убежит.
Фунтика записали свидетелем шутки ради. Он просидел церемонию под стулом моего отца, получив в обмен половину пирожка. Во время обмена кольцами регистратор держала коробочку сама.
После загса мы поехали к родителям, где уже накрыли стол на десять человек. Лариса Павловна три раза пыталась говорить о собачьем предчувствии, но каждый раз Лида перебивала её новыми подробностями Фунтиковых проделок: он однажды указал на полностью исправный лифт как на опасный, а через минуту выяснилось, что там ехала кошка. Мой отец попросил Витю помочь разрезать торт. Они долго искали нож, не обнаружили его среди приготовленного и воспользовались лопаткой для пирога. Я впервые за день увидела, как Витя ест, а не отвечает на вопросы.
Вечером мы не поехали в ресторан. Купили хлеб, сыр и Лидины любимые эклеры, сели на кухне и составили настоящий список: кому придётся ездить, сколько времени можно прожить отдельно, какие заказы я смогу вести удалённо. Я позвонила отцу и предупредила, что Казань пока только возможность. Он сообщил, что собирается жить ещё долго, в состоянии сам оплачивать счета и не давал мне права превращать его в аргумент. Я возразила, что он вправе попросить помощи. Он согласился, но попросить обещал лично, когда она понадобится.
Лида забрала собаку, послушала про наш список и сказала, что Фунтик никогда не ошибается в выборе пирожков, а в людях она бы ему не доверяла. Витя записал на полях: «Сначала поговорить, потом покупать билеты». Под надписью я нарисовала маленькую собаку, чтобы он не забывал, сколько стоило сегодняшнее молчание.
Через месяц Витя уехал на испытательный срок. Я приехала к нему через три недели с чемоданом и коробкой инструментов, чтобы посмотреть город, не обещая переезда. На вокзале он первым делом спросил, где Фунтик. Я ответила, что брала только необходимые вещи. Он открыл багажник, и мы оба рассмеялись: на заднем сиденье уже сидела Лида с собакой. Она предложила помочь мне оценить квартиру и заодно привезла пирожки.