Ирина познакомилась с Максимом из-за шарфа, который не любила.
Дочь подарила его на Новый год, уверяя, что цвет называется «пыльная роза» и очень освежает лицо. Ирине казалось, что он напоминает несвежую ветчину, но она носила его из чувства материнского долга.
В электричке шарф сполз с колен, когда Ирина вставала на своей станции.
— Женщина! Подождите!
Она обернулась уже на платформе. Из вагона выскочил мужчина с её шарфом в руке.
— Ваш?
— К сожалению.
Он посмотрел на шарф, потом на неё.
— Настолько плох?
— Дочь подарила.
— Тогда прекрасный.
Ему было около пятидесяти. Седина на висках, лёгкая куртка, потёртый рюкзак. Не красавец в том возрасте, когда слово «красавец» вообще звучит немного подозрительно, но лицо приятное.
— Спасибо, — сказала Ирина.
— За шарф или за дипломатичность?
— За шарф.
Она пошла к выходу. Мужчина пошёл рядом.
— Вы всегда сопровождаете вещи после возвращения владельцу?
— Нет. Мне туда же.
Оказалось, Максим приехал в их город на четыре месяца. Работал инженером по наладке оборудования, раньше жил в Новосибирске, последние несколько лет ездил с объекта на объект.
У метро они разошлись.
На следующий вечер Ирина увидела его в продуктовом магазине. Максим стоял возле полки с макаронами и читал состав.
— И что вы надеетесь там обнаружить? — спросила она.
Он поднял голову.
— Хороший вопрос.
— Берите эти.
— Почему?
— Потому что остальные развариваются.
— Это уже второй раз вы спасаете мою жизнь.
— Первый раз вы спасли шарф.
— Значит, мы в расчёте.
Через десять минут они сидели в кафе возле магазина.
Ирина не ходила на свидания почти шесть лет. После развода были две попытки, обе организовала подруга Алла. Первый мужчина сорок минут рассказывал о бывшей жене. Второй сообщил, что женщина после сорока должна особенно тщательно следить за фигурой, а потом заказал себе два десерта.
С Максимом было проще.
Он не спрашивал, почему распался её брак, не рассказывал, сколько женщин его разочаровали, и не пытался произвести впечатление. Они спорили о путешествиях. Максим утверждал, что лучший способ увидеть город — заблудиться. Ирина считала, что лучший способ увидеть город — заранее скачать карту.
— Вы всё планируете? — спросил он.
— По возможности.
— Отпуск?
— За полгода.
— Выходные?
— В четверг.
— Что будете делать в следующую субботу?
— Ещё не решила.
— Это тревожный симптом.
Она рассмеялась.
Домой вернулась после десяти. Дочь Ксюша написала: «Ты где?»
Ирина ответила: «Гуляла».
Через пять секунд телефон зазвонил.
— С кем?
— Тебе двадцать четыре года. Почему мы поменялись ролями?
— Мама.
— С мужчиной.
На другом конце возникла пауза.
— Нормальным?
— Представь себе.
— Женат?
— Нет.
— Работа есть?
— Есть.
— Фото пришли.
— Спокойной ночи, Ксюша.
На третьей встрече Максим сказал:
— Я уезжаю тридцатого августа.
Они сидели у реки, ели мороженое. Ирина вытерла пальцы салфеткой.
— Куда?
— Владивосток. Контракт минимум на два года. Если понравится — останусь.
— Понятно.
— Я решил сказать сразу.
— Мы виделись три раза.
— Поэтому и говорю сейчас.
Ирина кивнула.
Это было разумно. Взросло. Честно.
Она должна была допить кофе, пожелать ему удачи и закончить историю там, где она ещё ничем не успела стать.
Вместо этого спросила:
— А завтра свободен?
Максим улыбнулся.
— После шести.
— Тогда покажу тебе нормальные макароны. Ты вчера опять купил не те.
Они договорились не строить планов.
Ирина даже произнесла эту формулировку вслух, когда Максим впервые остался у неё ночевать.
— До конца августа, — сказала она. — Никаких обещаний.
Он лежал рядом, заложив руки под голову.
— Ты составляешь договор?
— Уточняю условия.
— Штраф за досрочное расторжение предусмотрен?
— Не шути.
— Не буду.
Он повернулся к ней.
— Никаких обещаний.
Первые недели это прекрасно работало.
Максим приезжал после работы, приносил персики, сыр или что-нибудь совершенно ненужное. Однажды купил огромную деревянную доску.
— Зачем?
— Она красивая.
— У меня четыре доски.
— Теперь пять.
Ирина никогда не покупала вещи просто потому, что они красивые. У каждой вещи в её квартире была функция. Максим постепенно заселял пространство предметами без уважительной причины: чашкой с кривой ручкой, смешным магнитом, горшком с базиликом.
— Когда ты уедешь, я всё это выброшу.
— Конечно.
Базилик она поливала каждое утро.
Ксюша познакомилась с Максимом в июле. Пришла якобы забрать босоножки, которые оставила три года назад.
За ужином расспрашивала его так, что Ирина дважды пнула дочь под столом.
— Дети есть?
— Сын. Двадцать семь.
— Общаетесь?
— Почти каждый день.
— Квартира?
— Есть.
— Почему развелись?
— Ксюша!
Максим спокойно отложил вилку.
— Потому что мы с бывшей женой слишком долго делали вид, что всё нормально.
Ксюша кивнула, будто напротив сидел кандидат на должность финансового директора.
Когда Максим ушёл, она сказала:
— Нравится.
— Мне или тебе?
— Мне тоже. Тебе сильно.
Ирина начала убирать тарелки.
— Он уезжает.
— Я знаю.
— Откуда?
— Спросила, пока ты была в ванной.
— Ты невозможная.
— А что будете делать?
— Ничего.
Ксюша посмотрела на неё.
— Мам, ты уже делаешь.
Разговор Ирину разозлил.
Особенно потому, что дочь была права.
В середине августа Максим предложил съездить на два дня за город. Нашёл маленькую гостиницу у озера, показал фотографии.
— Нет.
— Почему?
— Мне в понедельник на работу.
— Вернёмся в воскресенье.
— Надо подготовиться.
— К чему?
— К понедельнику.
Максим убрал телефон.
— Ир, ты иногда готовишься жить вместо того, чтобы жить.
Она замолчала.
— Не надо меня исправлять.
— Я не исправляю.
— Именно это ты сейчас делаешь.
— Я предложил поехать на озеро.
— А потом сказал, что я неправильно живу.
Максим посмотрел на неё несколько секунд.
— Хорошо. Не едем.
Они впервые расстались сердитыми.
На следующий день он не позвонил.
Ирина тоже.
На второй день Максим написал: «Я был неправ. Прости».
Она набрала: «Ничего страшного», — и стёрла.
Написала: «Я тоже».
Отправила.
Вечером он приехал с той самой пятой разделочной доской под мышкой.
— Что это?
— Забираю имущество при разводе.
— Положи на место.
Они всё-таки поехали к озеру.
Ирина взяла две сумки. Максим одну.
— У тебя там хирургическое оборудование?
— Одежда.
— На два дня?
— Погода меняется.
В субботу пошёл дождь. Они сидели на закрытой веранде, пили дешёвое вино и играли в карты. Максим проигрывал и обвинял её в шулерстве.
Ирина давно не проводила день настолько бессмысленно.
И настолько хорошо.
На обратном пути до его отъезда оставалось одиннадцать дней.
Эту цифру она больше не могла не считать.
Десять.
Девять.
Восемь.
Максим не говорил о будущем. Ирина тоже.
За четыре дня до отъезда он пришёл поздно и долго стоял в прихожей, не снимая куртки.
— Что?
— Мне предложили остаться.
Она почувствовала, как напряглись плечи.
— Здесь?
— Да. Освободилось место у руководителя проекта. Зарплата немного меньше, но нормально.
Ирина ждала.
— И?
— Отказался.
Она посмотрела на него.
— Почему?
— Потому что хочу во Владивосток.
Ответ был настолько простым, что сначала она даже не обиделась.
— Понятно.
— Ир.
— Всё нормально.
— Не нормально.
— Ты хотел ехать. Ты едешь. В чём проблема?
— В том, как ты это сказала.
— А как надо?
Максим снял куртку.
— Я не знаю.
— Ты отказался остаться, даже не поговорив со мной.
— А если бы поговорил? Ты попросила бы меня остаться?
Ирина открыла рот и замолчала.
— Вот, — сказал он.
— Что «вот»?
— Ты хочешь, чтобы я сам сделал выбор, за который потом будешь отвечать не ты.
— Не перекладывай на меня.
— Я и не перекладываю. Поэтому отказался сам.
Они говорили почти час. Впервые за всё лето по-настоящему ссорились.
Ирина говорила, что взрослые люди учитывают друг друга, если отношения для них что-то значат. Максим отвечал, что четыре месяца назад уже принял решение о переезде и не хочет снова строить жизнь вокруг страха что-нибудь потерять.
— А я, значит, ничего не теряю?
После этой фразы он замолчал.
Ночью Максим ушёл.
На следующий день не звонил.
За день до отъезда тоже.
Тридцатого августа Ирина проснулась в шесть утра.
Поезд уходил в 9:40.
Она знала это, хотя ни разу не спрашивала номер поезда. Посмотрела в приложении ещё неделю назад.
В 8:15 сварила кофе.
В 8:30 начала мыть ванну.
В 8:47 бросила губку в раковину, переоделась и вызвала такси.
На вокзал приехала в 9:31.
Максим стоял у вагона с рюкзаком и небольшим чемоданом.
Увидев её, он не улыбнулся.
— Ты что здесь делаешь?
— Ненавижу такие вопросы.
— Я думал, ты не придёшь.
— Я тоже.
Объявили посадку.
Ирина сунула руки в карманы.
— Я не попрошу тебя остаться.
Максим кивнул.
— Я знаю.
— Но мне не подходит наш договор.
— Какой?
— До конца августа. Никаких обещаний.
Он смотрел на неё внимательно.
— И что предлагаешь?
— Не знаю.
— Для тебя это почти революция.
— Не раздражай меня.
Он улыбнулся.
— Хорошо.
— Я не поеду за тобой завтра. И квартиру продавать не буду. И работу бросать тоже.
— Я ничего такого не предлагаю.
— Дай договорить.
Максим замолчал.
— Но я могу приехать в октябре. На неделю. Посмотреть твой Владивосток. Если не замёрзну насмерть.
— В октябре там не так страшно.
— Не перебивай.
— Молчу.
— А дальше посмотрим. Без решений на два года вперёд.
Проводница попросила пассажиров заходить.
Максим взял чемодан.
— У тебя отпуск в октябре?
— Теперь будет.
— Ты же планируешь его за полгода.
— Пойдёшь ты уже в свой поезд?
Он обнял её.
Не долго и не особенно красиво: между ними мешал рюкзак, кто-то сзади просил пройти, по громкой связи объявляли отправление.
Максим поднялся в вагон.
Ирина стояла на платформе до тех пор, пока поезд не исчез за поворотом.
Телефон завибрировал.
Сообщение от Ксюши:
«Ну?»
Ирина написала:
«Уехал».
Через секунду:
«Ты плачешь?»
Ирина посмотрела на своё отражение в тёмном стекле киоска.
«Нет».
Потом добавила:
«Посмотри, пожалуйста, билеты до Владивостока на октябрь».
Ответ пришёл почти сразу:
«УЖЕ».
Дома Ирина сняла с шеи шарф цвета пыльной розы и повесила его на крючок.
На кухне стояла деревянная доска Максима. Рядом тянулся к окну базилик, который давно пора было пересадить в горшок побольше.
Ирина достала из шкафа землю, которую купила ещё неделю назад.