Мама начала красить губы по субботам.
Именно это первым насторожило Ларису.
Не потому, что Тамара Ивановна раньше не пользовалась помадой. Пользовалась, но исключительно по случаям, которые сама считала достойными: театр, юбилей, поликлиника к новому врачу и визит в банк, если предстояло спорить.
Теперь каждую субботу около одиннадцати она надевала светлое пальто, доставала из шкафа шарфик, который Лариса подарила ей ещё на Новый год, и уходила.
— Куда?
— По делам.
— По каким?
— Обычным.
В первый раз Лариса не придала значения. Во второй заметила, что мать вернулась почти в три часа и принесла булочки с корицей.
В третий раз Тамара Ивановна перед выходом спросила:
— Как думаешь, сиреневый мне идёт?
Лариса медленно отложила телефон.
— Мам, у тебя мужчина?
Тамара Ивановна посмотрела на неё поверх очков.
— А если да?
— Да ничего. Просто интересно.
— Тогда интересуйся молча.
После этого Лариса почти убедилась, что мужчина действительно существует.
Ей было сорок шесть, матери — семьдесят два, и сама мысль почему-то одновременно веселила и тревожила. Тамара Ивановна пятнадцать лет жила одна, терпеть не могла сайты знакомств и считала, что мужчины после шестидесяти делятся на две категории: «женатые» и «которым срочно нужна сиделка».
Однако теперь она возвращалась по субботам оживлённая, иногда приносила цветы, однажды купила новые серьги и даже попросила Ларису показать, как отправлять фотографии в мессенджере.
— Кому?
— Человеку.
— Мужчине?
— Лариса.
— Всё, молчу.
Разгадка нашлась случайно.
Мать оставила на кухонном стуле свою сумку, а из неё выпала тонкая школьная тетрадь.
На обложке было написано крупными печатными буквами:
«МАКСИМ. ЧТЕНИЕ».
Рядом лежали цветные карандаши, карточки со слогами и сложенный вчетверо листок.
Лариса развернула его.
«Тамара Ивановна, пожалуйста, приходите в субботу. Максим вас очень ждёт. Вчера сам прочитал “машина”. Я чуть не расплакалась».
Подпись: «Катя».
Когда мать вошла на кухню, Лариса сидела за столом с запиской в руке.
— Ну? — спросила она. — Кто такой Максим?
Тамара Ивановна остановилась.
— Ты рылась в моей сумке?
— Оно само выпало.
— Конечно.
— Мам.
Тамара Ивановна сняла пальто, аккуратно повесила его на спинку стула и почему-то начала разглаживать рукав.
— Это мальчик.
— Я уже поняла.
— Семь лет.
— И?
Мать подняла на неё глаза.
— И он почти не говорил, когда мы познакомились.
Лариса перестала улыбаться.
— В каком смысле «познакомились»?
Тамара Ивановна взяла со стола тетрадь.
— В самом обычном. В очереди.
— В какой ещё очереди?
— В поликлинике. Я сидела к терапевту, они — к неврологу.
— Кто «они»?
— Максим и его мама.
Тамара Ивановна налила себе воды и села напротив.
— Он вертел в руках книжку про динозавров. Я спросила, какой ему нравится больше всего. Он не ответил. Только показал пальцем. Потом его мама объяснила, что у него задержка речи и очень тяжело идёт чтение.
Лариса нахмурилась.
— И ты решила его учить?
— Не сразу.
Оказалось, они встретились снова через неделю. Потом ещё раз — уже возле аптеки.
Катя одна воспитывала сына, работала администратором в салоне красоты и почти каждый свободный вечер возила Максима по занятиям. Денег постоянно не хватало. В одной студии ей предложили ещё дополнительные уроки чтения.
— Цена была такая, будто его собирались обучать сразу на трёх языках, — сказала Тамара Ивановна.
— Мам, ты учитель математики.
— Я сорок два года проработала в школе. Думаешь, за это время ни одного первоклассника не видела?
Лариса усмехнулась.
— Логично.
Первое занятие состоялось у Кати дома.
Потом второе.
Максим долго не хотел читать вслух. Сердился, закрывал книжку, говорил, что не умеет. Тамара Ивановна не заставляла.
Она приносила карточки, кубики, старые журналы. Они читали названия машин, ценники в игрушечном магазине, вывески на фотографиях.
— А цветы откуда?
— Какие цветы?
— Мам.
— Катя иногда покупает.
— А серьги?
— Сама купила.
— Сиреневый шарфик?
Тамара Ивановна засмеялась.
— Максим сказал, что серый у меня «как у директора школы», а сиреневый красивый.
Лариса некоторое время молчала.
— Почему ты мне ничего не рассказывала?
Мать пожала плечами.
— А что рассказывать? У меня появилось дело.
— Можно было просто сказать.
— Ты бы начала переживать.
— За что?
— Что я устаю. Что мне нельзя ездить через полгорода. Что лучше вызвать такси. Потом предложила бы платить Кате за продукты, заказать Максиму репетитора, всё организовать.
Лариса уже открыла рот, но мать подняла палец.
— Вот. Именно.
Спорить было трудно.
Через неделю Лариса сама напросилась поехать вместе с ней.
— Только не командуй, — предупредила мать в автобусе.
— Я вообще молчу.
— Уже десять минут. Подозрительно.
Катя жила в маленькой двухкомнатной квартире на первом этаже. Дверь открыл мальчик в футболке с огромным зелёным динозавром.
Увидев Тамару Ивановну, он расплылся в улыбке.
— Тама Ива!
— Добрый день, молодой человек.
— Я прочитал!
— Что именно?
Максим схватил её за руку и потащил в комнату.
На столе лежала книга.
Он долго устраивался на стуле, водил пальцем по строке и старательно произнёс:
— «Маленький… па-ро-воз… ехал… через лес».
На последнем слове поднял голову.
Тамара Ивановна кивнула так серьёзно, словно принимала государственный экзамен.
— Хорошо. Ещё раз. Только теперь не торопись.
Лариса стояла у двери.
Катя тихо сказала:
— Он раньше книжки прятал.
— Почему?
— Злился, когда не получалось. В школе дети уже читают, а он отставал. Сейчас сам просит купить новые.
Она улыбнулась.
— Тамара Ивановна умеет с ним так, как никто.
Из комнаты донеслось:
— Не «паравоз», а «паровоз». Проверочное слово какое?
— Пар?
— Нет.
— Тамара Ивановна!
— Вот и проверили внимательность.
Максим захохотал.
Катя тоже засмеялась.
Через час они пили чай. На холодильнике висели магнитные буквы, и Максим составлял из них слова.
«КОТ».
«ДОМ».
«МОРЕ».
Потом долго искал нужные буквы и выложил:
«ТАМА».
— Здесь чего-то не хватает, — сказала Тамара Ивановна.
Максим подумал, нашёл две буквы и исправил:
«ТАМАРА».
— Вот теперь правильно.
По дороге домой Лариса спросила:
— Ты берёшь с неё деньги?
Мать возмущённо повернулась.
— С Кати? За что?
— За занятия.
— Конечно нет.
— Тогда я могу хотя бы оплачивать тебе такси?
— Нет.
— Почему?
— Потому что автобус ходит прекрасно.
— Мам.
— Лариса.
Они посмотрели друг на друга.
— Один раз в неделю, — сказала Лариса.
— Туда автобусом.
— Обратно такси.
— Если дождь.
— И если холодно.
— Не наглей.
Сошлись на дожде.
Через три месяца Максим впервые прочитал Тамаре Ивановне целую страницу без помощи.
Катя сняла это на телефон.
Лариса получила видео вечером. Мать сидела рядом с мальчиком, поправляла сиреневый шарфик и строго следила пальцем по строчкам.
Когда Максим закончил, он спросил:
— Теперь пятёрка?
Тамара Ивановна покачала головой.
— Нет.
Мальчик сразу нахмурился.
— Почему?
Она открыла сумку и достала маленький красный карандаш.
— Потому что пятёрки ставят в тетрадь.
Максим подвинул ей свою работу.
Тамара Ивановна вывела большую пятёрку и обвела её кружком.
На следующий день Лариса купила матери новую сумку.
Побольше.
Когда Тамара Ивановна спросила зачем, дочь положила внутрь три пачки цветных карандашей, набор карточек и книгу про динозавров.
— Чтобы твои «обычные дела» помещались.
Мать проверила карманы, молнию и ремень.
— Ничего, — сказала она. — Можно носить.
А в субботу снова накрасила губы.