Первый звонок раздался в 2:14. Артём спал на матрасе среди коробок и не сразу понял, что за звук режет темноту. Домофонная трубка висела в коридоре, старая, цвета вываренной кости.
— Да?
В динамике шуршало, затем женский голос спросил:
— Это сорок шестая?
— Да.
— Откройте, пожалуйста. Я ключи забыла.
Артём подошёл к двери и посмотрел в глазок. На площадке никого. Он нажал кнопку, услышал далёкий щелчок подъездной двери и вернулся спать.
Утром соседка снизу, Нина Павловна, спросила, кого он впускал ночью.
— Женщину какую-то.
Соседка перестала поправлять коврик.
— Молодую?
— Не знаю. По голосу — пожилую.
— Больше не открывайте.
Квартиру Артём купил у племянника умершей хозяйки. Ольга Константиновна прожила здесь сорок лет и умерла в марте. Племянник сделал быстрый ремонт, выбросил мебель и снизил цену, потому что спешил уехать.
Следующей ночью домофон зазвонил ровно в 2:14.
— Это сорок шестая?
— Кто вы?
— Откройте. Я замёрзла.
Артём положил трубку. Через минуту кто-то осторожно провёл ногтем по входной двери. Он включил свет, распахнул её — площадка была пуста. Лифт стоял на первом этаже.
На третий день Артём установил камеру над дверью. Нина Павловна принесла пирожки и рассказала, что Ольга Константиновна страдала провалами памяти. Несколько раз возвращалась ночью без ключей и звонила в собственную квартиру, забывая, что внутри никого нет.
— В два четырнадцать она умерла? — спросил Артём.
— Нет. Днём, в больнице.
В 2:14 домофон зазвонил снова. Артём не ответил. Камера показывала пустую площадку. Тогда он снял трубку со стены и отсоединил два тонких провода.
Голос продолжал говорить.
— Артём, откройте. Он в квартире.
До этого женщина не называла его имени.
Он выронил трубку. В спальне скрипнула половица. Артём взял молоток и прошёл по комнатам. Окна закрыты, балкон пуст, в ванной за шторой никого.
Вернувшись в коридор, он увидел, что входная дверь приоткрыта. Замок не был сломан. На записи камеры Артём стоял у стены с трубкой, потом уходил в спальню. Через несколько секунд дверь открывалась изнутри, и из квартиры выходил человек в тёмной куртке. Лица не было видно.
Незнакомец задержался на площадке, посмотрел прямо в камеру и приложил палец к губам.
Артём перемотал запись. Куртка показалась знакомой. Такая же висела сейчас у него за спиной — единственная тёплая куртка, которую он не распаковал после переезда.
Он открыл шкаф. Вешалка была пуста.
Артём позвонил в полицию. Пока ждал, проверил коробки. Пропали ноутбук, запасные ключи и папка с документами на квартиру. Куртку нашли в мусоропроводе этажом ниже.
Оперуполномоченный просмотрел запись и спросил, кто знал код от двери.
— Племянник хозяйки. Риелтор. Рабочие.
— А домофон?
— Был отключён.
Электрик из управляющей компании приехал утром. Снял корпус трубки и показал маленькую плату с сим-картой, спрятанную внутри. Устройство могло принимать звонки и воспроизводить заранее записанный голос даже без подключения к домофону.
— Самоделка, — сказал электрик. — Питалась от аккумулятора. Заряда недели на две.
Мистика оказалась техникой, но Артёму не стало спокойнее. Кто-то заранее знал, что он купит квартиру, как его зовут и где он хранит документы. Звонки заставляли его подходить к двери и отвлекали от комнат.
Нина Павловна прослушала запись голоса и села на табурет.
— Это Ольга.
— Точно?
— Я тридцать лет её слышала через стену.
Племянник, Максим, уверял, что никогда не записывал тётю. Он приехал в отделение с адвокатом, показал билет: в ночь кражи был в Самаре. Ключи отдал риелтору, потом получил обратно. О скрытой плате ничего не знал.
Артём нашёл риелтора. Та вспомнила рабочего по имени Денис, который менял проводку и просил оставить ему ключ на два дня. Фамилии не было, расчёт шёл через Максима.
— Он почти не разговаривал, — сказала она. — Всё время слушал старую хозяйку. Она тогда ещё жива была, сидела на кухне и повторяла, что квартира не продаётся.
Квартиру начали готовить к продаже до смерти Ольги Константиновны. Максим оформил доверенность, когда тётка уже путала даты. Денис приходил с бригадой и однажды записал её ночную жалобу на телефон — якобы для смешного ролика. После смерти запись пригодилась.
Полиция установила, что похищенные документы пытались использовать для займа под залог квартиры. Заявку подал не Денис, а Максим. Его самарское алиби было настоящим: в квартиру входил рабочий, а племянник руководил по телефону.
Максима задержали, Дениса объявили в розыск. Но папку с оригиналами так и не нашли.
Артём сменил замки, проводку и входную дверь. Старую трубку полицейские забрали как вещественное доказательство. Он купил новый видеодомофон, подключённый к телефону, и перестал просыпаться в 2:14.
Через месяц Нина Павловна позвонила днём.
— У меня вода с потолка. Вы дома?
Артём был на работе. Он открыл приложение и увидел картинку с камеры внутри прихожей. Никого. В ванной действительно прорвало гибкую подводку. Он вызвал аварийную службу и поехал домой.
Сантехник перекрыл воду и полез в технический шкаф за трубами. Оттуда выпала тонкая тетрадь в клетку, завёрнутая в пакет. На обложке было написано: «О. К. Лебедева».
Ольга Константиновна вела записи в периоды, когда память прояснялась. Она писала, что племянник приводит людей, заставляет подписывать бумаги и сердится, если она задаёт вопросы. Упоминался «тихий электрик Денис», который однажды предупредил её не ставить подпись.
Последняя запись датировалась февралем: «Максим опять сказал, что я всё забыла. Денис обещал сделать так, чтобы в квартиру не въехали, пока не проверят документы. Если придётся, напугает покупателя. Он взял мой голос».
Артём отнёс тетрадь следователю. Получалось, Денис сначала хотел сорвать незаконную продажу, а потом сам участвовал в краже. Или в квартиру вошёл кто-то другой, используя его устройство и рабочую куртку.
Экспертиза доверенности показала, что подпись Ольги подлинная. Врач подтвердил: в день оформления она ориентировалась в происходящем. Дело о мошенничестве стало рассыпаться. Максима выпустили под подписку. Он потребовал вернуть квартиру, утверждая, что тётка продала её добровольно, а Артём оклеветал семью.
Суд назначили на октябрь.
Накануне первого заседания Артём получил посылку без обратного адреса. Внутри лежали украденные документы и флешка. На ней была полная аудиозапись разговора Ольги с племянником в нотариальной конторе. Максим объяснял, что оформляется не продажа, а разрешение на ремонт. Нотариус несколько раз пыталась уточнить, понимает ли женщина смысл бумаги, но племянник отвечал за неё.
В конце записи раздался голос Дениса:
— Ольга Константиновна, не подписывайте.
Дальше шум, ругань и удар.
Запись помогла отменить сделку. Артёму вернули деньги из арестованных счетов Максима. Квартиру передали городу по завещанию Ольги — под жильё для выпускника детского дома. Артём съехал в ноябре.
Перед передачей ключей он в последний раз проверил пустые комнаты. В 2:14 новый домофон подал сигнал. На экране стоял мужчина в тёмной куртке, худой, с разбитой бровью.
— Денис? — спросил Артём.
Мужчина посмотрел в камеру.
— Тетрадь нашли?
— Да. Зачем вы украли документы?
— Чтобы Максим не заложил квартиру до суда. Я собирался вернуть.
— А ноутбук?
Денис нахмурился.
— Какой ноутбук?
За его спиной открылась подъездная дверь. Мужчина резко обернулся и вышел из кадра. Больше Артём его не видел.
Ноутбук полиция нашла через неделю у риелтора. Она призналась, что воспользовалась суматохой и вошла следом за Денисом своим ключом. На записи камеры был только один человек, потому что второй вышел этажом выше и спустился по чёрной лестнице.
В квартире 46 поселился девятнадцатилетний Кирилл. Артём рассказал ему про скрытую плату и посоветовал сразу менять всё, что осталось от прежних хозяев.
Кирилл снял старый кухонный плинтус и нашёл под ним фотографию Ольги Константиновны. Она стояла у подъезда рядом с молодым мужчиной, очень похожим на Дениса. На обороте было написано: «Сыну Диме, 1991».
В 2:14 Кирилл отправил Артёму снимок и спросил, знает ли он этого человека. Артём набрал номер следователя, но прежде чем нажать вызов, заметил в окне своего нового дома тёмную фигуру у подъездной двери.