Только первая жена

Зоя и Максим прожили вместе двадцать лет. А потом дочка Надя окончила школу, поступила в университет и рано собралась замуж.

— Рано! — сказал отец.

— Да, может, и ничего, — пожала плечами мама. — Мы тоже с тобой в девятнадцать лет поженились.

— Тогда это было нормально, но времена изменились, — стоял на своём Максим. — Продолжительность жизни увеличилась, перспективы для женщин появились. Может, сначала карьера, Надь?

Но дочь было уже не отговорить. Выдали замуж за приличного парня, Артёма. Совет, как говорится, да любовь.

Несогласие Зои с ним в вопросе замужества дочери было неожиданным для Максима. Он думал, что они с женой единодушны во всём. А оказалось, не во всём. Ещё оказалось, что без Нади дома стало совсем скучно — а Максим ведь так и думал! С женой как-то совсем не о чем стало говорить… Зоя тоже это заметила. Как-то, задумчиво глядя на вечерний город за окном, она спросила мужа:

— Тебе не кажется, что мы отдалились друг от друга?

— Факт! — подтвердил он. — И что нам делать?

— Может, пойти к семейному психологу?

Пойти к психологу они не успели — у Зои в Нижнем Новгороде заболела мама. Ей пришлось ехать помогать. У отца от испуга и волнения всё валилось из рук.

— Может, в Москву их пока? — предложил Максим, втайне надеясь, что не придётся.

Не пришлось. Родители Зои в Москву переезжать отказались категорически, а вот от помощи дочери не отказались. Она застряла там на долгих четыре месяца, пока маме не стало лучше.

Оставшись один, Максим вдруг от скуки вспомнил увлечение своей молодости — мотоцикл. Деньги были, категория в правах была. Он поехал и купил мотоцикл. Катаясь по вечерней Москве, Максим заехал выпить кофе и совершенно случайно познакомился с молодой девушкой, Олесей. Верный железный друг, как из его лихой молодости, плюс молодая Олеся — он как будто и правда вернулся в свои восемнадцать. Максим не был подлецом и изменником, а тут вдруг — раз, и оступился. Случился в его жизни бурный, страстный роман.

— Я женат. Разводиться не собираюсь! — честно предупредил он двадцатипятилетнюю Олесю.

— Ну что ж… Я и не надеялась, что мне так повезёт. Хорошие все женаты.

Максим думал, что закончит отношения с Олесей, как только вернётся Зоя, но не смог. Как-то она вросла, что ли, в его жизнь. Или в его придуманную картинку молодого байкера. Максим жутко мучился от того, что приходилось врать и выкручиваться. Правда, недолго. Зоя почувствовала, что дело не только в мотоцикле и гонках по вечерней Москве.

— Макс, у тебя другая женщина? — огорошила она его вопросом.

— Что? Не выдумывай! — притворно возмутился он.

— Я чувствую. Ты изменился. Если бы мне было всё равно, может, и не почувствовала. Но я тебя люблю и чувствую. Боже! Как ты мог?

— А как ты могла? — разозлился вдруг Максим. — Уехала на долгих четыре месяца, и что ты думала? Чем я тут, по-твоему, должен был заниматься? Самообслуживанием? Или, может, в монахи пойти?

Зоя чуть не задохнулась от такой несправедливости:

— То есть это я ещё и виновата? Ну и козёл же ты, Макс! Я больше с тобой жить не буду!

— То есть как? — обалдел Максим. — У нас семья! Мы уж больше двадцати лет вместе. А что мы Наде скажем? А маме моей?

— Надо было о близких думать, когда ты к чужой женщине в постель ложился! — отрезала Зоя. — А я не прощу! Развод!

Максим оставил квартиру Зое, переехал к маме, в Свиблово. Дарья Захаровна была в шоке. Очень переживала.

— Может, вы ещё одумаетесь! — то и дело восклицала она.

Поехала к Зое, попыталась поговорить с ней.

— Мама, я вас очень люблю, но такое предательство Максу я простить не могу. Я же у мамы больной была, а не просто уехала! Да как он мог вообще?

— А его? Его-то ты любишь?

Зоя помолчала и сказала с горечью:

— Это уже не имеет значения!

— Я очень за него переживаю. Мало того что опять вдруг сел на мотоцикл ни с того ни с сего, так ещё и ты его бросила!

— Дарья Захаровна, не надо меня демонизировать! — всплеснула руками Зоя. — Не бросала я его! Это адекватная реакция на его б…во!

— Значит, никак? Не простишь?

— Не прощу! — отрезала Зоя.

А потом Олеся забеременела. Официально разведённый к тому времени Максим женился на ней, как порядочный человек. Через положенное время родилась у него вторая дочка, Мария. А он втайне очень хотел сына. Точнее, он больше не хотел детей, но раз так сложилось… Почему не сын?

Жили они все вместе в большой квартире Дарьи Захаровны, но Макс хорошо зарабатывал и начал заговаривать об ипотеке.

— Можно, — без особого энтузиазма отреагировала Олеся.

Она видела, сколько денег уходит на молодую семью. Если ещё и ипотечный кредит платить…

— Да лет на пять возьмём! Потерпим, поживём в режиме экономии, а потом снова на всё будет хватать. Выдохнем!

— Ладно. Макс, а когда ты меня с Надей познакомишь?

— Когда она согласится с тобой познакомиться. Пока Надя очень обижена за маму.

— Интересно! Так ведь это Зоя от тебя ушла, — прикидывалась наивной Олеся.

Максим был уверен, что она именно прикидывается. Не может ведь женщина почти в двадцать семь лет не понимать, что причиной развода Максима послужила их с Олесей связь. А Надя правда была обижена. Всячески уклонялась от знакомства и с мачехой, и с младшей сестрой.

— Может быть, потом… — говорила она.

У Дарьи Захаровны с Олесей сложились довольно ровные отношения: не плохие, не хорошие — больше нейтральные. Молодая жена сына не наглела, к свекрови прислушивалась, советы принимала, не спорила. Машу доверяла Дарье безоговорочно. В общем, не было у свекрови повода цепляться к невестке. А в одном аспекте они были абсолютно единодушны: хором выступали против мотоцикла Максима. Мать говорила:

— Тебе уже не двадцать! И уж тем более не восемнадцать! И движение на дорогах уже давно не то. Ну опасно сейчас ездить, пойми ты это!

А Олеся добавляла свои аргументы:

— У нас маленький ребёнок! Максим, я не хочу растить Машу одна! Я просто не смогу! Мы не справимся без тебя!

Максиму эти разговоры надоели хуже горькой редьки, и отказываться от мотоцикла ему совершенно не хотелось. Он и не отказался. Часто ловил себя Максим на том, что едет на приличной скорости на автопилоте, а в мыслях анализирует свою жизнь. Явно ведь она свернула куда-то не туда! У него была семья с любимой женой, а сейчас он в браке по обязательствам. Ведь Олесю он не любит. Была страсть, да вся угасла. Машку любит, конечно! Машка жутко похожа на Надю в детстве, а Надя даже не хочет знакомиться с сестрой. Мать вроде смирилась и с разводом сына, и с новой женой, а тоже будто несчастна. Словно сын испортил ей старость, а он ведь совсем ничего такого и не хотел. А как там Зоя, Максим даже не знал… Надя по телефону вроде говорила, что мама в порядке. Живёт, работает, в спортзал пошла. Личной жизни нет — видимо, здорово он её разочаровал. Дует на воду, видимо…

Максим как-то вечером поехал на мотоцикле посмотреть квартиру, которую планировал приобрести в ипотеку, и не увидел машину, когда обгонял грузовик. Затормозить не успел, хоть и пытался. Врезался и весь переломался. Последнее, что Максим запомнил: он делает кувырок в воздухе и удивляется, что вообще способен на такие акробатические номера. А дальше — темнота.

Когда Максим пришёл в сознание в больнице, он узнал, что положение его довольно печальное и он, скорее всего, не сможет ходить. Реабилитация возможна, длительная и недешёвая, но это после того, как всё срастётся. И гарантий врачи никаких не дают.

«Слава Богу, не успел взять ипотеку!» — мелькнуло в голове у Максима.

Он погрузился в страшную депрессию. Из-за боли, из-за своих нерадужных перспектив. А ещё из-за того, что чувствовал себя дураком — говорили же ему и жена, и мать. Предупреждали его, что всё может закончиться как-то примерно так. А он что? В себя поверил? Решил, что бессмертный? Хотелось рыдать. Но рыдать было стыдно. Лежал Максим и тихонько погружался в свою депрессию, чтобы было не так неловко от того, что ухаживают за ним молодая жена и пожилая мать.

Олеся сдалась довольно быстро. Однажды, когда была очередь Дарьи Захаровны ухаживать за Максимом в больнице, молодая супруга собрала свои вещи, забрала Машеньку и отбыла в неизвестном направлении. Записки не оставила — спасибо, ничего из квартиры не прихватила. Деньги на карте у неё были — это была часть накоплений Максима. Не самая большая, к слову, часть. Дарья вернулась к вечеру домой, а в квартире тишина и пустота. Аж страшно!

— Ну и ну! — только и вымолвила мама Максима. — А что же я ему скажу-то?

Ей было страшно, и она позвонила старшей внучке. Надя тоже заезжала к отцу в больницу при малейшей возможности. Она была частью семьи, с кем ещё Дарья могла обсудить такое? Позвонила и всё рассказала, всхлипывая то и дело.

— Не зря я с ней знакомиться не хотела! — резюмировала Надя. — Гадина какая! Сначала влезла в чужую семью, а при малейших трудностях сразу удрала, сверкая пятками.

— Ну не сразу…

— Сразу! Два месяца только и прошло.

— Она подумала, что так будет всегда. Она совсем не верила в Максима. Надь, а ты веришь?

— Я-то верю, но папа что-то совсем скис. Нужна встряска!

— Вот узнает, что Олеська удрала, вот и будет ему встряска! — охала Дарья Захаровна.

— Не такая! Положительная! Ладно, бабуля, не вздыхай. Скольким людям врачи выносили приговор, а они вставали. А папе сказали: может быть… Вот и надеемся на лучшее.

Надя приехала к маме и с порога сказала:

— Всё понимаю! Целиком и полностью на твоей стороне, но папу надо спасать!

Зоя всё время после аварии просила Надю держать её в курсе, очень переживала за Максима, но, когда узнала, что Олеся бросила его, испытала не злорадство, а обиду за бывшего мужа и огорчение.

— Ну как же так можно? У меня в голове не укладывается! — расстраивалась она.

— Мам! Ну так ты поможешь?

— Думаешь, у меня получится? Он поди и видеть меня не захочет!

— Он никого видеть не хочет, но ты ему близкий человек. Если кто-то и может его вытащить, то только ты!

— Почему не ты? Не Дарья?

— Мам, ну ты же понимаешь, о чём я! У меня своя семья. Бабушка ему родная мать, но это не та поддержка и уж точно не стимул. А ты — любовь всей его жизни.

— Наболтаешь сейчас! — со смехом отмахнулась Зоя.

Но на следующий день собралась и поехала к Максиму в больницу. На посту спокойно сказала, что она жена. Медсестра без тени удивления кивнула ей и предложила пройти в палату. Зое вдруг стало страшно — не совершает ли она ошибку? Может, всё это Максим заслужил за её страдания и слёзы по ночам? Нет! Нет, никто такого не заслуживает!

— Привет! — произнесла она, входя в палату. — А я тебе фисташек твоих любимых принесла и фильм наш на телефон скачала. На случай, если тут не ловит.

Максим отвернулся к стене и вытер непрошеную слезу. Зоя его не торопила — села к столу и начала вытаскивать еду из пакета.

— А пива к фисташкам? Не принесла? — спросил он.

— Пока не принесла. Но как только пойдёшь на поправку, сразу принесу.

Он не выдержал. Расплакался как ребёнок. Зоя села рядом, погладила его по плечу. Раз он может с ней рядом побыть слабым, пусть побудет. Они же не чужие.

Когда слёзы кончились, Максим сказал:

— Зой, прости меня! Пожалуйста, прости! Я знаю, как это сложно. Просто невероятно! Но вдруг ты когда-нибудь сможешь?

— Может, когда-то и смогу, — кивнула она с серьёзным лицом.

Главное, она любила его. Несмотря ни на что.

С того дня здоровье у Максима потихоньку пошло в нужном направлении. Он успешно проходит реабилитацию. Каждый день благодарит Бога за Зою. Если бы не она…