Степан Ильич работал проводником тридцать лет. Он находил в вагонах забытые зонтики, паспорта, кошельки и даже однажды вставную челюсть. Но такая находка попалась ему впервые.
Поезд «Москва-Владивосток» только что отбыл со станции Тайга. Степан Ильич убирал седьмое купе, откуда вышел тихий, интеллигентный мужчина лет сорока. Под нижней полкой, у самой стены, проводник заметил толстый блокнот в потертой кожаной обложке.
Он открыл его, надеясь найти номер телефона на форзаце. Номеров не было. Весь блокнот был исписан мелким, аккуратным почерком.
Степан Ильич пролистал страницы и наткнулся на заголовок, обведенный красным маркером: «План на август».
Ниже шел список из десяти пунктов. Большинство из них были уже вычеркнуты:
1. Продать квартиру. (вычеркнуто)
2. Перевести деньги в фонд Константина Хабенского. (вычеркнуто)
3. Раздать зимние вещи бездомным. (вычеркнуто)
4. Написать письмо маме (не отправлять до 15-го). (вычеркнуто)
Степан Ильич нахмурился. Холодок пробежал по спине. Он перевел взгляд на последние, еще не вычеркнутые пункты.
8. Доехать до станции Тайга. (вычеркнуто)
9. Дойти до старого моста через Черную речку (3 км от станции).
10. Сделать шаг.
Проводник посмотрел на часы. Поезд отъехал от станции всего десять минут назад. Мужчина сошел именно там. До моста через Черную речку быстрым шагом идти минут тридцать.
Степан Ильич выглянул в окно. Вокруг стоял густой, бескрайний лес. Связи здесь не было от слова совсем — ни позвонить дежурному по станции, ни вызвать полицию. Рация машиниста тоже не добьет до станции.
У него оставалось максимум двадцать минут, чтобы предотвратить трагедию. Но как? Выпрыгнуть на ходу?
Проводник посмотрел на красный рычаг стоп-крана. За необоснованный срыв поезда в тайге его ждало увольнение по статье, огромный штраф, а возможно, и суд. До пенсии оставалось полгода.
Он закрыл глаза, глубоко вдохнул и со всей силы дернул красный рычаг вниз.
Раздался оглушительный свист сжатого воздуха. Вагон дернулся, заскрежетали тормоза, пассажиры посыпались с полок. Тяжелый состав со скрежетом остановился посреди тайги.
Степан Ильич выскочил в тамбур, открыл дверь и спрыгнул на щебенку.
— Ильич, ты с ума сошел?! — заорал из рации машинист.
— Стойте здесь! — крикнул проводник бегущему к нему начальнику поезда. — Ждите!
И, не слушая мата в спину, побежал по путям обратно, в сторону станции. Ему было шестьдесят лет, у него болели колени, но он бежал так, как не бегал даже в юности.
Он знал эти места наизусть. До старого моста по путям было чуть больше двух километров.
Степан Ильич выбежал к Черной речке через пятнадцать минут, задыхаясь и держась за сердце.
На ржавых перилах высокого моста стоял тот самый пассажир из седьмого купе. Он смотрел вниз, на бурлящую воду, и уже отпустил руки.
— Стой! — заорал Степан Ильич не своим голосом.
Мужчина вздрогнул и обернулся.
Проводник, тяжело дыша, подошел ближе и протянул ему кожаный блокнот.
— Вы… вы забыли, — прохрипел старик. — Девятый пункт вычеркнуть забыли. Непорядок.
Мужчина посмотрел на блокнот, потом на запыхавшегося, красного проводника в форменной рубашке.
— Вы остановили поезд? — тихо спросил он. — Из-за меня?
— Из-за тебя, дурака, — выдохнул Степан Ильич и сел прямо на шпалы. — У меня смена заканчивается. Мне еще чай разносить. Слезай давай. Поехали.
Мужчина смотрел на него несколько долгих секунд. А потом вдруг заплакал, перелез через перила и сел на шпалы рядом с проводником.
Степана Ильича уволили на следующий же день. Штраф за срыв стоп-крана и задержку графика составил несколько сотен тысяч рублей.
Но платить его не пришлось.
Мужчина из седьмого купе, бывший хирург, потерявший жену и смысл жизни, оказался блестящим адвокатом в прошлом. Он не только отсудил отмену штрафа, но и добился восстановления Степана Ильича на работе с компенсацией.
А еще через год, проезжая станцию Тайга, Степан Ильич получил сообщение на телефон. Там была фотография улыбающегося мужчины на фоне новой клиники, и короткая подпись:
«Пункт 11. Жить дальше. Вычеркнуто».