Первую ночь в новой квартире Соня почти не спала. За стеной женщина говорила с ребёнком — тихо, терпеливо, повторяя одну и ту же фразу:
— Не открывай шкаф, Лёва. Что бы ни услышал, не открывай.
Утром Соня спросила мужа, кто живёт в сорок седьмой.
— Никто, — ответил Артём. — Хозяин за границей. Ремонтники иногда приходят.
— С ребёнком?
Он поставил перед ней кружку и коснулся губами виска.
— Тебе снова снилось.
После аварии Артём часто говорил «снова». Соня не помнила саму аварию и несколько месяцев до неё. Врачи предупреждали: память может возвращаться обрывками, а может дорисовывать то, чего не было. Артём записывал для неё важные вещи в зелёный блокнот: лекарства, номера телефонов, пароль от домофона, имена соседей.
Про квартиру сорок семь там было сказано: «Пустует. Не тревожить хозяина».
На следующую ночь голос повторился в 2:16. Сначала женщина просила Лёву лечь. Потом кто-то трижды стукнул изнутри шкафа.
Соня разбудила Артёма.
— Слышишь?
Он сел, прислушался. За стеной работал телевизор — смех, музыка, реклама.
— Это у нас, — сказал он и показал пульт на полу. — Ты включила во сне.
Соня выключила телевизор. Голоса исчезли.
Днём она позвонила в управляющую компанию. Диспетчер подтвердил, что сорок седьмая принадлежит Леониду Воронцову и числится пустой. На вопрос о ребёнке ответила раздражённо:
— Девушка, я жильцов не переписываю. У вас протечка есть?
Протечки не было. Зато вечером Соня обнаружила на антресоли детский жёлтый сапог. Артём сказал, что его оставили прежние хозяева.
— Мы первые владельцы этой квартиры, — напомнила Соня. Так было написано в зелёном блокноте.
Муж взял сапог, покрутил в руках.
— Значит, рабочие забыли. Сонь, давай не будем превращать всё в расследование.
Он улыбался, но большим пальцем мял резиновый край так сильно, что ноготь побелел.
В ту ночь Соня поставила телефон на запись. Утром файл длился четыре часа. Первые два были заполнены дыханием и редким шумом машин. В 2:16 раздался женский голос:
— Не открывай шкаф, Лёва.
Затем послышались шаги. Дверь спальни скрипнула. Артём спросил: «Ты куда?»
— За диктофоном, — ответила женщина.
Соня прослушала фразу пять раз. Голос принадлежал ей.
Она дождалась, пока муж уйдёт на работу, и осмотрела шкаф. За зимними одеялами нашлась фанерная панель. Один шуруп был свежее остальных. Соня выкрутила его монетой и увидела узкую нишу между квартирами.
Внутри лежал старый диктофон, связка ключей и детская фотография. На снимке Соня держала за руку мальчика лет пяти. На обороте было написано: «Лёве — шесть. Маме — тридцать два. Не забудем этот день».
У Сони не было детей. По крайней мере, так утверждал зелёный блокнот.
Она включила диктофон. После долгого шороха прозвучал её голос:
«Если я снова всё забуду, не верь Артёму. Найди квартиру сорок семь. Лёва знает, где документы».
Входная дверь щёлкнула.
Артём вернулся на четыре часа раньше.
Соня успела сунуть диктофон в карман халата и закрыть панель одеялом.
— Ты дома? — крикнул Артём из прихожей.
— А где мне быть?
Он вошёл в спальню с бумажным пакетом из аптеки. Увидел табурет возле шкафа, монету на полу и остановился.
— Искала плед.
— В июне?
— Мне холодно.
Артём поднял монету, положил на комод и посмотрел ей прямо в лицо. Раньше Соня принимала эту внимательность за заботу. Сейчас заметила другое: он ждал не ответа, а ошибки.
— Врач просил увеличить дозу, — сказал он, доставая таблетки. — У тебя опять были провалы.
— Я сегодня ему позвоню.
— Он в отпуске.
— Тогда в клинику.
— Соня, мы это проходили. Тебе нельзя сейчас волноваться.
Она кивнула, взяла таблетки и закрылась в ванной. Диктофон поместился в бачке унитаза, завёрнутый в пакет. Ключи она оставила в кармане.
Артём весь день работал из дома. Вечером сам приготовил ужин и следил, чтобы Соня проглотила лекарство. Она спрятала таблетку под языком, потом выплюнула в раковину вместе с зубной пастой.
В 2:16 голос за стеной не появился. Артём лежал рядом, не спал и держал её за запястье.
Утром Соня сказала, что идёт за хлебом. Он предложил пойти вместе. Она согласилась, а у лифта вдруг прижала ладонь ко рту и бросилась в квартиру.
— Тошнит, — сказала она. — Иди один, пожалуйста.
Пока Артём спускался, Соня взяла ключи и вышла на лестницу через техническую дверь. Один ключ подошёл к сорок седьмой.
Квартира не пустовала. На кухне стояла кружка с засохшим чаем, в детской лежали фломастеры, в ванной сохло маленькое полотенце. На стене висели фотографии Сони, мальчика и пожилого мужчины, которого она не узнавала.
В шкафу детской комнаты она нашла папку. Свидетельство о рождении: Лев Леонидович Воронцов, мать — Софья Андреевна Воронцова. Свидетельство о браке с Леонидом Воронцовым. Справка о его смерти два года назад.
Под документами лежало заявление в полицию. Соня сообщала, что Артём Климов, её двоюродный брат, подделал доверенность на распоряжение квартирой отца. Дело закрыли за недостатком доказательств.
В коридоре повернулся ключ.
Соня схватила папку, но войти успел не Артём. На пороге стоял тот самый мальчик, только старше фотографии. За ним — женщина в медицинской форме.
— Мама? — сказал Лёва.
Женщина удержала его за плечо.
— Я Елена, ваша сестра. Не подходи к ней, Лёв.
Соня упёрлась ладонью в стену.
— У меня нет сестры.
— У тебя много чего нет в зелёном блокноте.
Елена закрыла дверь и набрала номер. Говорила быстро: «Она здесь. Да, в сознании. Нет, он пока не пришёл».
Выяснение заняло меньше десяти минут и целую жизнь, которой Соня не помнила. После смерти мужа она судилась с двоюродным братом из-за отцовской квартиры. Артём поселился рядом, якобы чтобы помогать. Когда у Сони случился первый приступ амнезии после падения с лестницы, он убедил врачей, что является её супругом, а сестру представил опасной родственницей, пытающейся отобрать ребёнка.
— Он показывал доверенность, — сказала Елена. — И заключение частного психиатра. Тебя выписали ему. Лёву я забрала, пока разбирались, но ты уже не верила мне.
— Почему вы не пришли?
— Приходила. Артём каждый раз вызывал полицию. А ты кричала, чтобы я не забирала сына.
Лёва стоял у двери, прижимая к груди рюкзак. Соня не знала, можно ли его обнять. Не знала даже, любит ли он чай или какао.
— Голос за стеной, — сказала она. — Я слышала себя.
Елена показала маленькую колонку, спрятанную за книгами.
— Это запись. Ты сама её сделала в тот короткий период, когда память вернулась. Поставила таймер на 2:16 — время падения. Сказала, что если снова забудешь, знакомый голос приведёт тебя сюда. Я меняла зарядку раз в неделю, когда Артём уходил.
— А шкаф?
Лёва наконец заговорил:
— Ты говорила не открывать, если рядом дядя Артём. Там были бумаги.
Снизу хлопнула подъездная дверь. Елена посмотрела в глазок.
— Он идёт.
Полиция приехала раньше, чем Артём поднялся на этаж. Он не пытался убежать. Спокойно объяснял, что Соня больна, Елена манипулирует ею, а ребёнка используют в имущественном споре. У него были копии справок, доверенность и зелёный блокнот.
— Спросите её, кто она, — предложил он полицейскому. — Она даже сына не узнаёт.
Соня держала свидетельство о рождении и действительно не узнавала мальчика. Артём говорил правду ровно настолько, чтобы ложь держалась на ногах.
Тогда Лёва открыл рюкзак и достал планшет. На записи с домашней камеры Артём спорил с Соней у лестницы. Она требовала вернуть документы. Он хватал её за руку. Соня отступала, цеплялась за перила и падала. Артём стоял наверху, не вызывая помощь почти двадцать минут, а затем спустился и положил рядом с ней пустой пузырёк от снотворного.
— Камеру папа поставил, — сказал Лёва. — Дядя Артём не знал. Я пароль вспомнил только вчера.
Артём перестал улыбаться.
Через два месяца Соня жила с сестрой. Память возвращалась беспорядочно: запах Лёвиного шампуня, мелодия из мультфильма, шрам на его колене. Иногда она вспоминала целый день, иногда — только цвет чашки.
Врач посоветовал не проверять себя каждую минуту. Соня завела новый блокнот, но ничего не писала туда за других людей.
Однажды ночью она проснулась в 2:16. В соседней комнате скрипнула дверь шкафа. Лёва искал одеяло.
— Можно открыть? — спросил он, заметив её в дверях.
Соня подошла и распахнула обе створки. На верхней полке лежал жёлтый сапог, найденный в прежней квартире. Второй Лёва держал в руках.
— Я думал, он потерялся, — сказал мальчик.
Соня поставила пару рядом и оставила шкаф открытым.